— Дура! — по-видимому, Август впервые использовал такое грубое слово в разговоре с Татьяной. Она себе вольности позволяла, он — нет. Но сейчас от возмущения он попросту не нашел других слов.
— Дура! — припечатал Август, выразив в этом слове весь свой гнев. — Что ты несешь?! Страшненькая? А, по-моему, весьма симпатичная девушка. Не кукла, не klusha, — использовал он одно из Таниных "особых" слов. — Я тебя такую, с черными волосами и в очках, люблю ничуть не меньше, чем такую, — указал он на свою собеседницу. — И давай прекратим этот бессмысленный разговор. Ты женщина, которую я люблю. А какая ты, — такая или сякая, — это вторично. Но та ты мне очень понравилась!
***
Обедали втроем: Август, в силу обстоятельств евший мало и только легкую пищу, Теа и присоединившаяся к ним Аннушка Брянчанинова. Она же и рассказала последние новости. Оказалось, что прошедшей ночью овдовела государыня-императрица. Умер супруг Софьи — принц-консорт российской империи, великий князь Борис Владимиро-Суздальский.
— Он еще с вечера почувствовал себя плохо, — врала на голубом глазу девица Брянчанинова. — К нему и лекарей наилучших позвали, и целительницу Арину из Обители вызвали. Но ему уже ничего не помогло, — промокнула красавица платочком совершенно сухие глаза, — ни эликсиры алхимические, ни камлания придворных шаманов, ни Аринина ворожба. Все равно помер.
— А что же барон ван дер Ховен? — поинтересовался Август, оторвавшись по такому случаю от стерляжьей ухи.
— Так лекарь еще третьего дня в Валгаллу отправился, — как о чем-то совершенно не имеющем отношения к делу, "вспомнила" вдруг Теа. —
— Закрытый перелом? — интрига была ясна, как небо Калабрии в погожий солнечный день.
— Перелом основания черепа, — "печально" вздохнула в ответ поляница-охотница.
— Да, это смертельно, — признал Август, возвращаясь к ухе.
О судьбе княжны Вяземской и ее сына он спрашивать не стал. И так все ясно. Софье пришлось все-таки — хотела она того или нет — устроить кровавую прополку. А это означает беспощадный террор. Только одним будут рубить головы публично — Август представлял себе, что сейчас делается в казематах крепости и во всех дальних и ближних острогах, — а других, как того же барона ван дер Ховена, уберут втихую. Ну не казнить же, в самом деле, отца принцессы-наследницы! Другое дело, осведомлена ли сама Екатерина о причинах скоропостижной смерти своего отца?
"Возможно, что и знает, — обдумав вопрос, решил Август. — Отец или нет, но он хотел лишить ее права на престол! За меньшее убивают, а уж за такое…"
— Похороны завтра, — прервала Анна Захарьевна повисшее над столом молчание. — Императрица не хочет задерживать Елизавету Борисовну в Петербурге. И отпускать экспедицию без принцессы не желает тоже.
— Сроки изменились? — понял Август.
— Да, — подтвердила его догадку Теа. — Нам приказано поторопиться.
— В разумных пределах, — добавила она через мгновение, но смысла сказанного ранее ее уточнение не изменило. Им всем следовало поспешать.
В этом смысле, Софию можно понять. В столице наверняка все еще небезопасно, ведь никто не знает, как глубоко пустил корни заговор и насколько эффективной окажется "прополка".
— Значит, сразу после обеда, едем в Петербург и тотчас начинаем работать — кивнул Август, быстро взглянув на Теа и получив в ответ короткий одобрительный кивок.
Если они хотели, как можно быстрее покинуть столицу, то и начинать постройку портала следовало, не откладывая. Там — даже если поспешить, — работы на пять-шесть дней, никак не меньше. И это если все пойдет гладко. Но в магии — увы — нет простых путей, особенно если речь идет о "неродном" для Августа и Теа колдовстве. Хорошо хоть все необходимые материалы уже завезены во дворец Новосильцева, да и подвал под левым флигелем приведен в порядок. Во всяком случае, так обстояли дела четыре дня назад.
"Ладно, — решил Август. — Если чего не хватит, Веста наверняка сможет поспособствовать. Она не меньше нашего заинтересована в успехе, а может быть, и больше. Так что за работу!"
Однако планам этим не суждено было сбыться. Во всяком случает, не так скоро, как хотел Август. Едва он приступил к десерту, — кажется, это были итальянские булочки из заварного теста — как у него горлом пошла кровь…
Сначала Августу показалось, что это просто крошки сухой обсыпки попали ему не в то горло. Он поперхнулся, закашлялся, прикрыв рот салфеткой. Потом ему, как будто, полегчало и, вытерев губы, он хотел отложить салфетку, но замер, увидев, что она вся в крови. Это удивило Августа, но не напугало. Он хотел сказать об этом Теа, у которой глаза расширились от ужаса, когда она увидела кровь, но не смог произнести ни слова. Захрипел, ощущая удушье, и почти сразу же потерял сознание. Так что дальнейшие события происходили уже без его участия.
