Волчья мельница полностью

— Смотри, у него половина головы белая! Совсем как у Моиза!

Занятые волчонком, Клер и Бертий не заметили, что Базиль ушел. Он вернулся в дом, подбросил в очаг поленце. Отделанный потемневшим деревом каминный кожух располагался как раз на уровне его лба, и Базиль стукнулся о него разок, другой, третий… Физическая боль немного привела его в чувство. «Марианна, любимая! Почему я не увез тебя подальше от этой скотины Жиро?» — простонал он.

Клер, которая как раз вошла, тихонько тронула его за плечо. Базиль с растерянным видом оглянулся. Лицо у его юной подруги было серьезное, взгляд проникал в самую душу.

— Ты любил Марианну Жиро, да? — шепотом проговорила девушка. — И теперь горюешь…

— Не твое дело! — сухо ответил мужчина. — Я не обязан перед тобой оправдываться.

Никогда еще Базиль не был с Клер так резок. От неожиданности она отшатнулась.

— Извини, я хотела помочь. Ты ведь утешал меня вчера вечером…

— Это совсем не одно и то же, моя крошка. Ты плакала из-за смерти собаки, а я… Клер, прошу, оставь меня в покое! И кузину ты бросила! Сидит там одна-одинешенька в своем кресле!

Клер выскочила на улицу. Со вчерашнего дня ее привычная, такая безмятежная жизнь рушилась на глазах. Юноша, за которого она мечтала выйти замуж, застрелил ее собаку, а давний приятель Базиль обращается с ней, как с пятилетним ребенком, не способным ни выслушать, ни посочувствовать! В слезах она прибежала к Бертий.

— Нам лучше уехать, — сказала она кузине. — Я сама отнесу тебя к коляске.

Клер положила волчонка обратно на соломенную подстилку. Он сразу побежал к свинье, улегся и стал сосать.

— Забирайся мне на спину, Бертий! Базиль сердится, что мы его побеспокоили.

Девушки привыкли обходиться без посторонней помощи, поэтому вскоре обе уже сидели в коляске. До Пюимуайена ехать было недалеко, да и месса начнется еще нескоро. Но Клер все равно пустила лошадь галопом. Рокетта послушно побежала по дороге, рассекая хвостом морозный воздух. Базиль в окно наблюдал за их отъездом, больше напоминавшим бегство. Он уже упрекал себя за грубость.

«Ничего, Клер меня простит! У нее доброе сердце…»

Бывший школьный учитель чувствовал себя совершенно разбитым. Он тяжело опустился в кресло, в двух шагах от жарко натопленного камина. Из правого кармана пиджака он достал конверт, переданный ему отцом Жаком, который, как и положено кюре, был человеком сострадательным.

— Вот, Базиль, это тебе, — сказал он. — Мадам Жиро наказала своей камеристке передать мне конверт, уточнив, что предназначается он мсье Дрюжону.

Священник знал, в чем дело, вне всяких сомнений… Базиль вскрыл конверт, развернул лист бумаги, тихонько хрустнувший в его руках. Набрав в грудь побольше воздуха, начал читать:

Дорогой мой Базиль!

Ты получишь это послание, если я умру раньше мужа. Знай, что и у меня было несколько лет счастья в этом мире. Период помолвки, когда я еще не знала, что некоторые мужчины жестоки, потом — благословенное время, когда я растила сыновей. Пока они были маленькие, в них я находила утешение от многих тайных страданий.

Позднее у меня появился ты, и я помню каждую счастливую минуту, проведенную вместе. Наши чтения, наши дискуссии, твоя бесценная нежность! До конца жизни я буду жалеть, что не осмелилась последовать за тобой, когда ты меня об этом просил. Тогда не случилась бы трагедия, участниками который мы стали, была в том наша вина или нет.

Я исповедалась отцу Жаку. Как и ты, отныне он обречен хранить ужасную тайну, которая нестерпимо меня мучит. Живя с Эдуаром, я сотни раз искупила свой грех. Умоляю, не предавай меня, никогда! Не хочу, чтобы сыновья узнали правду. Такова моя последняя воля. Я буду любить тебя вечно, даже в аду, если врата рая останутся предо мной закрыты.

Твоя Марианна

Мужчина не глядя смял письмо, поцеловал и бросил в огонь. Листок, изготовленный мастерами Пастушьей мельницы, скрутился в пламени и еще какое-то время издавал потрескивания и свист, как агонизирующий зверь.