— Я не могу уехать вот так, как воровка! Мама ждет ребенка, и есть еще Бертий, моя кузина. Что с ней будет без меня? И отец, и мельница! Нет, Жан. Я должна остаться тут.
Колокол в Пюимуайене пробил час ночи. Клер испугалась, вскочила.
— Господи, уже так поздно! Я убегаю, Жан. Нет, погоди, сначала отведу тебя в маленькую пещеру, это близко. Завтра или послезавтра приду опять, вечером. Поклянись, что не уедешь, не попрощавшись. Дай слово!
Она протягивала к нему руки. Жан тоже встал. Он был на голову выше Клер. Он вдруг посерьезнел, и Клер показалось, что его душа отражается сейчас во взгляде голубых глаз и стремится слиться с ее душой. Она пошатнулась, ухватилась за него.
— Клянусь тебе, Клер! Не уйду, не повидавшись с тобой.
Обещание ее утешило. Рука об руку они пошли к скалам. Соважон тенью заскользил следом.
Фредерик Жиро в это время отбывал свою последнюю сыновнюю повинность. Тучное тело умершего покоилось в гробу из массива дуба, с искусно сработанными медными ручками. Пернелль, много лет трудившаяся в доме в качестве кухарки и горничной, молилась по другую сторону домовины. Бертран, который только-только приехал из Бордо, не сводил глаз с бесцветного лица покойника, будто не в силах поверить в происходящее.
Сто с лишним свечей освещали гостиную. Посетители сменяли друг друга на протяжении дня: именитые ангумуазцы[17], богатые фермеры из соседних коммун — Мутье, Дирак, Торсак.
— Как быстро умирает человек… Мы все сидим за столом, отец пьет и ест, как обычно, и вдруг — падает замертво, — заговорил Фредерик, обращаясь к брату. — И все, жизнь покинула тело, некогда такое крепкое! Никто не знает, сколько ему отмерено, — так, кажется, говорят?
— Какое горе! — вздохнул младший брат. — В голове не укладывается. И он даже не приехал на мою свадьбу! Получается, мы с отцом в последний раз виделись и говорили на похоронах мамы. Пернелль, с согласия нового господина, наняла на работу своих племянника и племянницу, которые были двойняшками. Родители нарекли их Луи и Луиза, что часто вызывало смех. С утра подростки помогали с уборкой, натирали до блеска мебель, выносили ковры и завешивали зеркала и дверные проемы черным. Распоряжалась, естественно, престарелая служанка: все в доме должно соответствовать печальному событию. Сейчас Луи с Луизой также молились у гроба, перебирая четки. Фредерик встал и знаком поманил Бертрана:
— Пройдем ненадолго в кабинет!
Притворив за собой дверь, новый хозяин поместья вздохнул с облегчением. Открыл дверцу буфета, плеснул в бокал коньяка и залпом его выпил.
— Бертран, тебе налить? Мне надо взбодриться. К черту традиции! Не спать всю ночь только потому, что в доме, видите ли, покойник! Дождаться не могу похорон!
Бертран нахмурился и внимательнее присмотрелся к брату.
— Ты по-прежнему злоупотребляешь спиртным, Фредерик, — неодобрительно начал он. — Но почему? Ты унаследовал Понриан со всеми землями и конным заводом. А впечатление такое, будто ты в рюмке ищешь успокоения… Чуть больше серьезности, братец!
— Нет, вы только послушайте его! — иронично отозвался Фредерик. — С каких это пор младшие братья читают мораль старшим? Да, я пью, но за упокой родителей! И за все их секреты, которые они так старательно берегли. Только счастья им это не принесло… Один за другим сошли в могилу.
Фредерик поморщился, словно от нехватки воздуха, стукнул себя в грудь. Бертран устало опустился на стул. Несмотря на хрупкое телосложение, он сильно вспотел.
— Открой окно, Фредерик! Задохнуться же можно! — пожаловался он. — На что ты намекаешь? Какие секреты, бога ради? Говори!
— Пустяки, забудь! Тебя вон в жар бросило! В каждой семье родителям есть что скрывать от детей — так, по мелочи. Я просто пошутил!
Фредерик налил себе еще коньяка, но на этот раз пил его медленно, наслаждаясь и пощелкивая языком.
— Возвращайся лучше в гостиную, Бертран. И если вдруг увидишь, как душа нашего родителя отлетает, проследи, в каком направлении! На вознесение надежды мало. Скорее уж она провалится сквозь землю, чтобы вечно гореть в аду!
Обескураженный Бертран только покачал головой. Он никогда не понимал брата. Но всему есть предел!
— Для тебя нет ничего святого, Фредерик. У отца, конечно, были недостатки, но чем он заслужил такое пренебрежение? Он умер, оставь его в покое! Слава Богу, что я приехал один. Моя молодая супруга была бы в ужасе от того, как ты себя ведешь! Мари-Вирджини очень набожна.
Фредерик ухмыльнулся, копируя тон младшего брата:
— «Моя молодая супруга…» Какие высокие чувства! Но в свою постель тебя эта маленькая ханжа все-таки пускает? То, что в доме покойник, не помешало тебе объявить, что она беременна!
— Все признаки налицо. Думаю, наш первенец родится в начале будущего года, в январе. А что касается «маленькой ханжи», она настоятельно советует тебе жениться. Ты остепенишься, да и Понриану нужна хозяйка. Если ты будешь жить тут один, скоро гостиная зарастет паутиной, а в спальнях поселятся шлюхи!
