Но дело серьезное. Если мсье Руа не вернет долг немедленно, полагаю, вы лишитесь мельницы и всех принадлежащих вам земель. Я попытался переубедить Фредерика. Сегодня утром мы снова об этом говорили. Я даже предложил отдать ему эти деньги. Он рассмеялся мне в лицо. Правда в том, что мой братец в вас влюблен и желает этой свадьбы.
Клер не чувствовала под собой ног. Возможно, она не отреагировала бы так остро, не будь в ее жизни Жана. Первая, нежданная любовь все изменила, сделала ее уязвимой. Год назад, предложи ей Фредерик пожениться, она бы скакала от счастья. Теперь это представлялось невозможным. Клер волевым усилием взяла себя в руки. Только бы не разрыдаться!
— Спасибо, Бертран, что вы мне все это рассказали. Спасибо огромное! Теперь мне нужно поговорить с отцом. Он в ужасном положении, раз решился обменять меня на деньги, как какую-нибудь вещь! До свидания и еще раз благодарю!
Клер со всех ног побежала обратно.
Бертий, которая от скуки вертела в руках зонтик, с удивлением воззрилась на нее. На Клер лица не было. Бледная, она едва переводила дух. Запрыгнув в коляску, она упала на сиденье и согнулась пополам.
— Что с тобой? — спросила Бертий. — Живот болит?
— Где папа? — вопросом на вопрос отвечала Клер.
— Вон там, разговаривает с мэром и нашим местным полицейским. Помаши ему!
— Нет, не сейчас. Пусть возвращается пешком, будет ему наука!
На глазах у изумленной Бертий кузина щелкнула кобылу поводьями по крупу. Поддавшись внезапной ярости, Клер пустила лошадь галопом и едва вписалась в поворот, подняв облако серой пыли. Рокетта, не привыкшая к такому обращению, закусила удила. Столь стремительный отъезд девушек удивил многих.
— Колен, ваша лошадь понесла! — обратился к своему собеседнику мэр.
Стоящий тут же Фредерик тронул бумажных дел мастера за плечо.
— Мсье, ваша дочь в опасности, а вы и бровью не ведете! Мне нужна хоть какая-нибудь лошадь!
Но на церковном дворе стоял только принадлежавший кузнецу мул, да и тот был впряжен в катафалк. Фредерик от злости топнул ногой. Колен Руа поспешил его успокоить:
— Клер прекрасно справляется с нашей лошадью, мсье! Она с десяти лет правит экипажем и в ничьей помощи не нуждается. Интересно только, какая муха ее укусила?
Окружающим оставалось лишь догадываться, дочку он имел в виду или все-таки кобылу.
Бертий чуть не умерла со страху. Всю дорогу она судорожно цеплялась обеими руками за поручень и вздохнула с огромным облегчением, когда лошадь остановилась перед родной конюшней. Клер вся дрожала, крепко сцепив зубы.
— Да что с тобой такое? — вскричала Бертий. — Я чуть не вывалилась на дорогу! Это все из-за Бертрана, да?
— Я узнала что-то ужасное, моя милая Бертий! И если это правда, предупреждаю сразу: я сбегу! Тем более что Жан предлагал, вчера вечером… Сказал, что с моими сбережениями мы доберемся до Америки и купим там участок. Там он будет свободным человеком!
— Тише ты! — прошептала Бертий. — Смотри, окно у тети Ортанс открыто настежь. Не дай бог, она услышит… Объясни наконец, что случилось! Пожалуйста, Клер!
Но кузина только помотала головой. Знаком она предложила Бертий вскарабкаться ей на спину. В гневе ее силы словно удесятерились. Увечная обвила руками ее шею и позволила перенести себя в плетеное кресло, заблаговременно оставленное во дворе, под яблоней.
В это время из перетирочного цеха вышел Фолле. Он уже начал скручивать сигаретку, когда Клер его окликнула:
— Ты не мог бы распрячь Рокетту и отвести ее на луг? Пожалуйста! А я занялась бы обедом, он уже запаздывает!
— Все, что пожелаете, мамзель Клер! — отвечал работник, пряча кисет в карман.
Озадаченной Бертий осталось только сидеть и смотреть, как кузина бежит к дому. Сидевший на привязи Соважон вскочил, чтобы последовать за хозяйкой.
— Сидеть, мой хороший! Сейчас вернусь и тебя отвяжу!
Клер казалось, что все это ей только снится. Вместе с тем она понимала, что любое повседневное действо — накрыть на стол, принести из погреба вино или нарезать хлеб — моментально остудит ее решимость, сделает ее слабой. Поэтому, подхватив юбки, Клер взбежала по лестнице — к матери. Ортанс вязала сидя, опершись о спинку кровати. Она даже не подняла глаз от своего рукоделия.
— Это ты, дочка? Расскажи, как прошли похороны бедного мсье Эдуара. Ты тяжело дышишь… Бежала?
— Мама, Бертран Жиро все мне рассказал. Ну, что я должна выйти замуж за Фредерика, потому что папа должен семье Жиро деньги. Это ведь неправда, скажи? Я же не вещь, которую можно дать в залог! Мама, ответь мне!
Ортанс пересчитала петли, прежде чем отложить белую распашонку, которую она уже представляла на миниатюрном тельце новорожденного сына.
