Секунда тишины, мучительно-долгая, а потом мир снова взрывается звуками. Номархи бросаются к Императору, Скарлет что-то кричит, требуя привести помощь, в зал врываются какие-то посторонние люди… И среди всего этого хаоса стоят четыре человека. Фитрина, как-то подозрительно побледнев, намертво вцепилась в ткань юбки. Ее синие глаза слепо смотрели на происходящее, а губы почти незаметно шевелились, произнося Пророчество. Хорошо, что ее сейчас никто не слышит. Не дело им знать, для чего я бесконечно много лет назад создал род сапфировых провидиц. А сама девочка все забудет. Все они забывали, не в силах пережить истинного знания вещей.
Я перевел взгляд на основную причину всего этого балагана. Лоурес. Сможет ли он смириться с тем, что узнал сегодня? Или мне лучше сразу подчистить ему память, просто «убив» этот день его жизни? Не знаю. Меня никогда не интересовал избранник Царицы, сначала я просто ревновал, не желал смириться, что она предпочла мне какого-то волка, а потом стало поздно. Словно почувствовав мой взгляд, Лоурес посмотрел на меня, а потом медленно качнул головой, запрещая мне вмешиваться. Я поспешно кивнул, потому что выдержать его взгляд, льдисто-голубой, пронзительно-холодный, мог не каждый. Кажется, сегодня не только Кайра почтила нас своим присутствием, но и ее избранник. Вот только в отличие от Царицы Серебряный Волк, не стал афишировать своего присутствия. И правильно сделал. В этой игре победят не самые напористые, а те, кто умеют ждать. Даже жаль, что в прошлом я упустил шанс стать ему другом. Думаю, этот бы меня не предал.
-
Рей, отпусти меня,
- негромко попросила Императрица, приблизившись. Она стояла прямо передо мной и в сложенных лодочкой ладонях держала тускло поблескивающий огонек - душу.
-
Ты заберешь его с собой?
-
Она обещала его мне. Мне есть, что с ним обсудить. Как и с тобой,
- прохладно напомнила янтарная, сведя брови на переносице.
-
И меня она тоже отдала тебя?
-
Пока нет, Рей. Кажется, тебя она любит. Но в любом случае не завидую я тебе, любовь этой женщины еще страшнее ее ненависти.
Мне нечего было возразить. Я знал за Кайрой этот грех. Она не умела отпускать и прощать не умела, и всех нас она воспринимала только в качестве своей собственности. Но даже зная это, я искренне завидовал волку. Пусть ее любовь подобна клетке, но ради нее можно отречься и от свободы. Жаль, что волк этого так и не понял.
