Должно быть, он несколько сократил оглашение, потому что секретарша печатает, похоже, больше слов, чем было сказано вслух, и длится это довольно долго. Судья ждет, пока она закончит, потом ударяет молотком и спешит прочь. Такое впечатление, что под мантией на нем все еще надета пижама. Мне кажется, что следующему обвиняемому, который предстанет перед этим судьей, не очень-то повезет.
– Двести пятьдесят тысяч? – спрашиваю я Майка, когда он подходит, чтобы забрать меня. – Только не говори мне, что ты прихватил их с собой на всякий случай.
– Приятель, я вообще их не прихватывал. Но тебе повезло. Кое-кто это сделал.
Это не Гвен. Конечно, у нее есть кое-какие сбережения, но уж точно не настолько большие. Майк выводит меня наружу, и я не знаю, чего ожидаю, когда мы ступаем на тротуар, однако резко останавливаюсь, опознав машину, которая нас ждет. Это взятый напрокат «Бьюик».
Люстиг открывает дверцу и жестом приглашает меня сесть рядом с Мирандой Тайдуэлл.
– Ты что, издеваешься? – спрашиваю я его. – Майк, какого хрена?
– Просто забирайся в машину. Тебе нужен был добрый ангел.
– Она на другой стороне.
Миранда наклоняется вбок и говорит:
– Сэм, не заставляй меня пожалеть о том, что я вложилась в тебя. Садись в машину. Пожалуйста. Послушай то, что мы скажем.
Я смотрю на нее, потом на Майка Люстига:
– Значит, теперь уже «мы»?
Я чувствую, как внутри у меня закрываются двери. Обрываются связи. Я долгое время рассчитывал на Майка и его дружбу – куда дольше, чем знаком с Мирандой. Я никогда не думал, что что-то сможет пошатнуть это доверие или подорвать его. Но сейчас чувствую, как эта цепь рассыпается, звено за звеном.
– Залезай, приятель, – снова говорит он мне. Я мог бы уйти прочь, но факт есть факт: куда мне идти? Гвен здесь нет, к тому же сейчас ей приходится намного труднее, чем мне.
Я сажусь в машину. Майк забирается на пассажирское сиденье, и весь седан скрипит и слегка проседает.
– Что ж, – говорю я Миранде, – по крайней мере, ты не сделала его своим шофером. Даже для тебя, наверное, это слишком дорого.
– Твою мать! – Майк фыркает. – Ты полагаешь, я сделал это за деньги?
– Не знаю. Почему бы тебе не сказать мне – с чего ты решил заключить союз с женщиной, которую я ненавижу, и ты в курсе этого?
– Мистер Люстиг действует в твоих лучших интересах, Сэм, – заявляет Миранда. Она трогает машину с места и куда-то выруливает. Я не знаю, куда мы едем. И мне это не нравится. – Кто-то должен помочь мне спасти тебя от тебя самого. Если мы с Майком заключили союз, честное слово, это потому, что нам не все равно.
– Вот как, теперь тебе не все равно, – говорю я без всякого выражения и надеюсь, что она ощутила эту пощечину.
Миранда откидывается на спинку своего сиденья и смотрит прямо вперед.
– Да, – отвечает она. – Не все равно. Почему-то. Даже учитывая все, что ты сделал, чтобы оттолкнуть меня.
Я помню этот тон, этот голос. Низкий, с легкой хрипотцой, похожий на шершавый кошачий язычок. Все равно что рухнуть в прошлое… И это адски пугает меня.
Миранда сейчас не особо похожа на себя. Ее волосы распущены и ровными волнами струятся ей на плечи. Она одета в простую черную рубашку и синие джинсы. Дорогие, конечно же: она ни за что не позволила бы, чтобы ее увидели в одежде какого-нибудь массового бренда. Но в таком относительно простецком виде я никогда ее не наблюдал – по крайней мере, в трезвом состоянии… и в этот момент я понимаю, что она пьяна. Не до упаду пьяна, как бывало когда-то, но в достаточной степени.
– Что ты творишь? – спрашиваю я ее. Голос мой звучит напряженно.
– Я видела Джину, – говорит она мне. – Не беспокойся. Я не выдала твои секреты. Просто хотела… слегка испытать ее.
– Ты что-то сделала ей? – Я даже не осознавал, насколько я зол, пока не услышал, как звучит мой голос. Майк кладет ладони мне на плечи: ему знаком этот тон. И то, как я подаюсь вперед, готовясь к броску. – Не лезь, Майк. Ты что-то сделала ей?
– Ничего, – отвечает наконец Миранда. – Она в полном порядке. И дети, очевидно, тоже. Я не видела их.
Это уже что-то. Это заставляет меня отступить от края глубокого обрыва.
– Зачем ты это сделала?
– Она тащит тебя на дно вместе с собой, – говорит Миранда. – Этого не должно случиться. Я не хочу, чтобы это случилось, Сэм. И никогда не хотела. Я слишком забочусь о тебе, чтобы видеть, как ты… унижаешь себя подобным образом.
– Значит, не смотри. Возвращайся обратно в Канзас-Сити и оставь нас в покое, – говорю я ей. – Оставь все как есть.
Лицо ее вспыхивает, на щеках и лбу проступают мелкие красные точки. Когда Миранда пьяна, она не может сохранять свое ледяное спокойствие.
– Ты не мать. У меня была дочь, которую я носила под сердцем, – а потом она была безжалостно убита. Кто-то должен заплатить за это.
– Кто-то и заплатил, – напоминаю я ей. – Мэлвин Ройял получил пулю в лоб.
– Ты, как никто другой, знаешь, что она тоже виновата. А теперь хочешь, чтобы ей всё сошло с рук.
– Да. Я был зол. Я заблуждался. Но мне стало лучше. Попробуй последовать моему примеру.
