– Урод. – Он ухитряется даже два этих коротких слога произнести с теннессийской растяжкой. – Все знают, что ты участвовал в этом.
– Участвовал в чем? – Я жду что-то, относящееся к этому городу, к убийству Трэвиса. Но слышу совсем другое.
– Ты был на побегушках у Мэлвина Ройяла, – говорит он. – Все это знают. Вы вместе с ней помогали ему ловить этих девчонок. Тебе все равно капец.
Когда он это говорит, в ушах у меня возникает странный шум, как будто меня ударили по голове. Я смотрю на него, не в силах осознать смысл этих слов. Потом к горлу подкатывает тошнота. «Господи боже…» Я делаю вдох, потом выдыхаю. Мне трудно стоять на ногах.
– И где ты это услышал?
– В баре, – отвечает Рыжебородый.
Человек, который все еще держит руки поднятыми, говорит:
– Кто-то сказал это в «Фейсбуке».
Я поворачиваюсь к нему:
– И кто это сказал?
– А что? – Третий, со сломанным носом, сплевывает кровь и улыбается, показывая розовые зубы. – Ты собираешься трахнуть и ее тоже?
«Ее». Первая, тошнотворная мысль – что это исходит непосредственно от Миранды. Она вполне могла запустить такой слух, чистую пропаганду без единой капли правды. Обвинение без доказательств, без выгоды, расползающееся с неимоверной быстротой… и по глубокому личному опыту я знаю одно: люди с радостью ухватятся за любой повод для ненависти, если это позволит почувствовать себя долбаными героями.
Я хватаю уцелевшего парня за плечо и говорю:
– Покажи мне.
Он достает на удивление хороший смартфон, тычет в экран дрожащими пальцами, потом сует его мне.
Я читаю пост. Его разместила не Миранда. По крайней мере, это так выглядит. Автором его указана женщина, назвавшаяся Дорин Андерсон. Аватарка с пухлой блондинкой, в качестве места проживания указан город Атланта. Вот Дорин в кондитерской со своими детьми. На церковном мероприятии. Позирует вместе с двумя мужчинами, один из которых кажется мне знакомым, хотя я не сразу вспоминаю его, пока на размытом фоне не вижу белый автофургон. Все они улыбаются и показывают поднятые большие пальцы.
Все встает на место. Она – одна из съемочной бригады. Я проверяю подробности ее трудовой биографии. Дорин была банковским служащим, и ее, как и многих, уволили из-за распространения автоматических голосовых устройств. В качестве нынешнего рода занятий гордо проставлено «документалист».
Ее пост недвусмысленно намекает на то, что я – подручный Мэлвина Ройяла, который сошелся с Гвен из-за общего прошлого. Но ничто из этого не прописано достаточно прямо, чтобы можно было подать в суд за клевету, – чего я все равно не сделаю, потому что это лишь подольет масла в огонь. Множество «что, если он» и «может быть, эти двое» – всего лишь предположения. В современном мире такое сходит за журналистскую работу.
Деготь прилипает. Если она намеревалась доставить неприятности, миссия выполнена.
И, как сказала мне Миранда, всё только начинается.
Я сую телефон обратно владельцу, тот спотыкается и роняет его. Надеюсь, что экран треснул.
– Вы, идиоты, расскажите всем и каждому в том баре, о котором вы упоминали: если кто-то еще раз сунется ко мне, к Гвен или к детям, то своими ногами уже не уйдет. Вам повезло, что я не поубивал всех вас троих. А теперь свалите в туман.
– Пидор. – Рыжебородый плюет в меня, но промахивается, потому что рефлексы у меня все еще хорошие.
– Как ни обзывайся, лучше тебе от этого не станет. Кстати, связка у тебя порвана. Тебе лучше побыстрее зафиксировать ее, а то так и останешься хромым на всю жизнь.
– А у меня нос сломан, – встревает второй, как будто это и так не очевидно. Теперь его голос звучит уже не задиристо, а жалко. – Сломан, мать твою!
Я просто киваю. Все трое ковыляют куда-то за угол. Небитый помогает Рыжебородому прыгать на одной ноге, а Сломанный Нос пытается остановить текущую кровь рукавом своей джинсовой куртки. Безуспешно. С хорошими шансами они сейчас отправятся прямиком в полицию, и мое освобождение под залог будет отменено. Но я ничего не могу с этим поделать. Если вулфхантерская полиция захочет меня найти, я никак не смогу этому помешать. По крайней мере, я обошелся Миранде в четверть миллиона. Это мелкая месть, но все же месть.
Направляюсь в сторону леса, чтобы найти место, где можно помочиться, когда на стоянку отеля въезжает не знакомый мне белый угловатый седан. Я не обращаю на него особого внимания, потому что адреналин уже начинает выветриваться и усталость снова берет свое. Но седан резко останавливается прямо передо мной. Я делаю шаг назад и нашариваю пистолет, которого у меня на самом деле больше нет. Потом замечаю, что за рулем сидит Гвен. Мы смотрим друг на друга в течение нескольких долгих секунд, потом я перевожу взгляд на заднее сиденье. Дети тоже в машине – тихие и подавленные.
– Залезай, – говорит Гвен. – Поехали отсюда.
– Некуда ехать, – отвечаю я ей. – И нам нужно поговорить. Сейчас.
