Всем участникам первой чеченской, проданным и преданным я посвящаю этот рассказ.
Всем участникам первой чеченской, проданным и преданным я посвящаю этот рассказ.
«И ты познаешь правду, и правда сделает тебя свободным». Такой девиз начертан на здании в Лэнгли — основного комплекса зданий Центрального разведывательного управления США. На полу холла цветной плиткой выложен американский герб и каждый, кто заходит в здание ЦРУ, наступает на герб ногами. Да и поисками правды здесь не занимались уже давно — все время уходило на фабрикацию лжи. Лжи было уже столько, что часто сами оперативники ЦРУ запутывались в ней. Но собравшимся в комнате для особых совещаний было не до лжи — в который раз они пытались установить правду. Сама комната находилась рядом с приемной директора ЦРУ, два раза в день проверялась на наличие подслушивающих устройств, кроме того, там работал мощный генератор помех. При долгих совещаниях этот генератор помех вызывал головную боль, не проходившую потом несколько суток. Собравшиеся там сегодня люди сидели в комнате уже третий час, но правда так и не желала им открываться.
— Я выслушал всех вас, но так и не понял причину срыва операции «Медведь». Вы хоть понимаете, что полностью уничтожена оперативная сеть в важнейшем для нас регионе, что погиб агент, на продвижение которого у русских мы потратили одиннадцать лет. Что я должен говорить на заседании комитета по разведке Конгресса — что мы в который раз по уши в дерьме??? — адмирал Фрэнк Мюллер, директор ЦРУ. Несмотря на то, что он не был кадровым разведчиком, собравшиеся за этим столом уважали его — хотя бы за умение виртуозно лгать перед Конгрессом, изображая своих подчиненных всезнающими и всевидящими и выкручивая дополнительное финансирование…
— Сэр, информация очень обрывочна, поскольку все участники Шуры погибли, погиб и наш агент… — заместитель директора по разведке Томас Крэнстон. Кадровый разведчик, бывший резидент ЦРУ в Риме и Москве.
— Какой еще, вашу мать, Шуры?! Выражайтесь яснее, Том!
— Простите, сэр. Шура — что-то типа конгресса чеченского народа. Они собрались для того, чтобы выбрать нового президента после гибели «Летчика».
— Ну вы и сравнили, Том. Наш конгресс со сборищем немытых пастухов… Не вздумайте это где-нибудь в другом месте повторить. Продолжайте!
— Да, сэр. По данным АНБ, которое представляет присутствующий здесь доктор Корнер, позавчера, примерно в 8 часов по Гринвичу в селе Алхан-юрт, где проходила шура произошел взрыв огромной мощности. Судя по спутниковым снимкам взрыв наземный, не менее тридцати тонн в тротиловом эквиваленте. Сначала мы даже подумали, что сработал малогабаритный ядерный фугас, но дистанционное исследование местности не показывает повышения уровня радиации. В районе двух километров от эпицентра взрыва выжить было невозможно, практически все полевые командиры Ичкерии и некоторые друзья с Ближнего Востока погибли. Погибли и некоторые московские чиновники и бизнесмены, в том числе лидер московской общины чеченцев Магомедов, прибывший на Шуру. Мы с большим трудом сориентировали русских на переговоры — но сейчас вести переговоры попросту не с кем.
— Кто несет ответственность за взрыв? Почему наши московские друзья ни о чем не предупредили? Куда смотрит московская резидентура, может Вас опять туда послать резидентом, Том?!
— Извините сэр. Наши московские друзья были ориентированы на заключение мирного договора и признание независимости Ичкерии. Никто не знает, кто осуществил эту акцию.
— И вы не знаете. Поздравляю всех собравшихся, многолетняя операция разрушена в одно мгновение и мы по уши в дерьме! Никто не хочет поехать со мной в Конгресс и объяснить, куда расходуются деньги налогоплательщиков, и почему нет результата?
Он знал, что плакать нельзя. Тем более перед подчиненными. Но никогда ему не было так плохо как сейчас. Он, лично он, полковник Попов допустил ошибку. И теперь тридцать пацанов, элита армии, спецназ, лежат сейчас в морге. И погибли они не в бою — взорвался заминированный дом, в котором они устроили пункт временной дислокации. Более тридцати его бойцов навсегда остались в Грозном, в этом аду. А он обещал себе, их матерям, что приведет их назад. И не сдержал обещания…
— Палыч, не надо. Весь дом проверили, собачку запускали, и ничего. Весь дом от чердака и до подвала обшарили. Кто же мог знать, что в самой конструкции дома взрывчатка заложена? Не вини себя. — начальник штаба майор Круглов. Правильные слова говорит. Правильные, да неправильные. Какие тут могут быть правильные слова?
— Отстань, Витя. Не до тебя. Шел бы делом занялся, личный состав загрузил.
— Палыч. Не глупи! Нам еще воевать и воевать.
— Иди Витя. Это приказ.
