Волк перестал рычать, вытянул серую мохнатую шею и понюхал мою руку. Меня трясло. Мозги вопили, требовали убрать руку.
– Это же волк! Чертов волк! – надрывались они. Однако я приказала им заткнуться. Я знаю, что делаю, потому не лезьте, куда не надо!
Волк еще раз понюхал меня, придвинулся ближе, потом еще ближе и ткнулся влажным носом прямо в ладонь. Мне захотелось завопить и пуститься в пляс. Представляете, дикий зверь, дитя леса, решил, что я достойна стать его другом! У меня аж в глазах защипало. Волк потерся о руку, и я почесала его под подбородком.
Вдруг он насторожился. Не знаю, что его испугало. Наверное, кролик зашуршал в кустах или змея. А может, ему просто надоело мое внимание. Он вскочил и теперь стоял надо мной, весь такой гордый и величественный. Мне показалось, что в ту минуту я потеряла частичку себя, отдала волку, и теперь я всегда должна быть с ним рядом, чтобы совсем ее не лишиться.
Зверь развернулся и исчез среди деревьев, взмахнув на прощание пушистым серым хвостом.
Дни шли за днями, а волк не появлялся. Кучи потрохов росли все выше и выше, собирая мух. Я думала, что потеряла Волка и, стыдно признаться, даже плакала. Он стал моим другом в этом странном месте, где всегда лето, а время будто застыло. Только Волк здесь был настоящим, и когда он опять не пришел, чтобы похрустеть беличьим черепом, меня охватил страх, которого я уже давно не испытывала.
ПРОШЛО НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ. Без Волка я чувствовала себя очень странно. Бродила как во сне. Сначала в голове умолкли те слова, что я услышала в подвале Мэтью: «
Возле озера стало еще теплей, поэтому я не одевалась и ходила в одном белье. Небеса были чистыми и голубыми. Здесь никогда ничего не менялось.
Когда я не лежала, уставившись в одну точку, то сидела на берегу озера, смотрела на воду, и мне виделись там разные вещи. В переплетении диковинных красок возникали очертания медведей и орлов, человеческие лица и играющие дети. Видать, у меня крыша поехала. Не знаю отчего. Может, из-за того, что Волк от меня сбежал или я слишком долго прожила на этой поляне наедине со своим горем. В общем, было в том озере какое-то волшебство, притупляющее чувства, – вот оно и превратило сообразительную девчонку в бестолковую дуру.
Я как будто валерьянки или белладонны объелась. Знакомое чувство. Охотник ими оленей успокаивал, говорил, от этих травок они становятся тихими и дружелюбными. Ведь если зверь напуган, то мясо будет на вкус дерьмо-дерьмом. Правда, я однажды увидела, что олениха ест ягоды белладонны как конфеты. Выходит, на оленей они не действовали.
– Ну, значит, на другую дичь подействуют, – заявил Охотник, и мне того ответа вполне хватило.
Теперь мне начало казаться, что кто-то бродит во тьме. Я видела лица в ветвях деревьев и слышала хруст веток под сапогами. Всеми святыми клянусь, кто-то там был. Так и просидела всю ночь, сжимая нож и подпрыгивая от каждого шороха.
– Идите сюда, демоны! – шептала я вновь и вновь. Когда они нагуляются в лесу, то придут за мной. Я буду биться изо всех сил, пока они не вырвут душу из моего тела.
Рядом с шалашом промелькнула тень. В нос ударили запахи гнили и железа – так воняют демоны ада. Я не хотела умирать в постели. Не собиралась так умирать. Оскалив зубы, я выскочила наружу. Луны не было, вокруг царила густая, непроглядная тьма. Потом между деревьев скользнула тень. Нет уж, от меня не спрячешься.
Я пошла за ней прямо по кромке воды, сжимая в руке нож. Большая темная фигура, наполовину человек, наполовину зверь, поворачивала голову из стороны в сторону, словно филин. Демон искал меня. Я увидела его руки с острыми орлиными когтями, и во мне начал подниматься гнев.
Я завопила во всю мочь – такого демон даже в аду не слыхал – и бросилась на него. Хотела застать врасплох. Он повернулся, зашипел и пробормотал что-то на своем дьявольском языке. Но я не слушала его, не хотела, чтобы дьявольские чары смутили мой затуманенный разум. Демон развел когтистые лапы и попытался меня схватить, однако я была быстрее молнии – нырнула под них и всадила нож в его брюхо.
Зверь зарычал, и этот рык пробудил давние воспоминания. Я слышала его много лет назад, когда олень ударил Охотника рогом в живот. Рана была неопасная, но Охотник просто сходил с ума от ярости. Несколько дней подряд я слушала его рев от рассвета до заката и узнала бы где угодно.
