Лес вдруг замолчал, и только сердце билось в ушах, заглушая все звуки. Крегар шел за мной, наступая на пятки. Он стоял здесь, глядя на Генезис, и знал, что я там. А вдруг он все еще где-то неподалеку? Прячется за тем стволом или за тем выступом и поджидает меня?.. Я резко обернулась, рассматривая каждую веточку, каждое деревце, – и вдруг увидела на коре бурые потеки. Чья это кровь? Его или новой жертвы? Я чувствовала его запах, видела среди стволов очертания его фигуры, слышала, как он шепчет мое имя.
Я сорвалась с места.
Мчалась, путая следы, старалась держаться дороги, но не выходить из леса. Ближе к ночи отыскала небольшую пещеру и устроилась там на ночлег. Я старалась забыть про те отпечатки – что они значили и кому принадлежали. У входа в пещеру я развела большой костер, чтобы медведи не подумали сунуться в мое укрытие. Потом достала последнюю банку консервов, доставшихся от преподобного, и, положив в рот первый кусочек, поняла, что уже давно ничего не ела. Я запихнула в себя всю банку, как чайка, глотающая рыбу целиком.
Я ужасно устала от страха и беготни по лесу и в ту ночь спала как убитая. На следующее утро проснулась с рассветом и увидела рядом с пещерой медвежьи следы. К счастью, отпечатков ботинок там не было. Наверное, медведь хотел сунуться в пещеру, да костер ему не понравился. Зато теперь я знала, что они уже проснулись и бродят по округе. Два дня я шла на север. Волк так и не появился, и я начала волноваться. Я надеялась, что он не ранен и не голоден, что с ним все в порядке и я его скоро встречу.
Следов Крегара я тоже больше не видела. Наверное, он потерял меня или отпечатки моих ботинок завели его на край какого-нибудь обрыва. Здесь его точно не было – ни за кучей валежника, ни в пещере, ни вон в той ложбине.
Мне казалось, что в каждой тени таятся демоны и призраки. Я шла и шла без остановки, ведь Крегар тоже был где-то в этом лесу, слишком маленьком для нас двоих.
Лиственные деревья сменились елями и соснами. Везде, куда ни глянь, свет закрывали еловые лапы, покрытые густыми иглами. Одуряюще пахло смолой и хвоей, и я жадно вдыхала этот аромат. Мне на хорошие запахи всегда было наплевать – бабка бы вам рассказала, но я научилась воспринимать их как часть леса. Каждый имеет свое назначение. Зверью они подсказывают, какие ягоды не стоит есть, потому что они ядовиты, пчелам и мухам – на каких цветах лучше кормиться. Да и потом, запах хвои намного приятнее, чем вонь перегноя.
Три дня я шла на север. Запутывала следы и старалась не упускать из виду дорогу. Один раз увидела повозку с лошадью, которая ползла медленно, словно большая толстая улитка в гору, потом разглядела группу мужчин, тащивших на спинах огромные рюкзаки.
На четвертый день я взобралась по осыпающемуся глинистому склону и оказалась на плоской вершине хребта. Деревьев здесь не было, зато в тени крупных валунов еще лежали последние лоскуты снега. Дул холодный пронизывающий ветер, и в первый раз за долгое время мне пришлось застегнуть куртку до самого подбородка. Жаль, нет со мной шапки. Вот Охотник никогда не жаловался на отмороженные уши. Я однажды примерила одну из бабкиных модных шляп, ну знаете, с большими полями, и бабка сказала, что я в ней на поганку похожа. Больше я шапок не носила, разве что во время дождя. От свирепого ледяного ветра стыли глаза, но я все равно рассмотрела то, отчего у меня желудок волчком закрутило.
Чертово озеро! Такое огромное, больше похожее на океан – даже с вершины хребта я не могла рассмотреть другой берег. Я сглотнула. Терпеть не могу воду – никаких тебе деревьев, никакой еды, кроме слизкой рыбы. На южном конце озера виднелось что-то вроде пристани. Люди, как муравьи, цепочкой бегали туда-сюда между какой-то квадратной штукой на воде, кораблем, наверное, и рядами приземистых зданий. Я никак не могла разглядеть, что они там носили, было слишком далеко, зато заметила повозку. Интересно, это та же самая, которую я на дороге видела?
Дорога упиралась в озеро и здесь заканчивалась, а с обеих сторон поднимались высоченные горы. Значит, единственный путь – через озеро. Как же я эти корабли ненавижу!
– Вот дерьмо! – завопила я с вершины горы. Я вопила и вопила, да так громко, что кто угодно мог услышать – и Крегар, притаившийся среди деревьев, и те люди на корабле. Мне было все равно. Черт, я даже надеялась, что они услышат.
