Я сама на корабле никогда не была, но часто видела их на Муссе. Лентяи, которым пройтись лень, плавали на них из Кларкса в Вайт-Топ, что на полпути до Кувера. Мне хотелось плюнуть в них, что я частенько и делала. У нас с Охотником даже соревнование было – кто дальше плюнет. Он учил меня, как правильно это делать: набрать слюней, податься всем телом и вперед! Пока мне не исполнилось тринадцать, он всегда побеждал. А потом мы перестали соревноваться – Охотник не любил проигрывать. Только однажды он позволил мне взять верх – на последней оленьей охоте, за неделю до того, как я встретила Лайон в Долстоне. Он разрешил мне первой нажать на курок и сказал, что у него в груди такое теплое чувство, вроде он мне наследство передает. Я иногда вспоминала того оленя и отличного вяленое мясо, которое Лайон сожгла в коптильне вместе с хижиной. До сих пор о нем жалею.
Если я хочу добраться до севера и оставить Крегара позади, другого пути у меня нет. Лодки – те же фургоны, только без лошадиного дерьма. Я твердила это себе, пока спускалась с горы. Когда стемнело, я присоединилась к глупцам, бредущим к пристани.
Вдоль воды протянулась шеренга домов – там были и харчевни, и гостиницы, и даже бар, где наливали виски. На пристани стояли груды ящиков, а шустрые пацаны и крепкие мужики перетаскивали их на корабль. Самые тяжелые цепляли к ржавому крану и сгружали в грузовые трюмы под палубой. Потная и распаленная толпа выплеснулась из бара и продолжила веселиться уже снаружи. Между столбами были протянуты гирлянды крошечных электрических лампочек, как светлячки в стеклянных банках, отчего казалось, что над улицей повисло звездное небо. Охотник никогда не доверял электричеству, говорил, что еще до Большой Глупости люди отлично без него обходились. Теперь его получали от генераторов, и многие носы воротили, но как по мне, те лампочки – самое настоящее волшебство.
На меня нахлынули запахи: пот докеров, резкая вонь виски и цветочный аромат женских духов – кто-то с ними перестарался. Пахло водой, гниющими на солнце водорослями и дизельным горючим, вытекавшим из двигателя корабля. И был еще один запах, перекрывающий все остальные, от которого желудок заурчал, как пойманная в капкан росомаха.
Из киоска на середине улицы, битком набитого голодными дураками, шел ароматный дым – вишневое дерево, видать. Я побрела туда, куда вело меня брюхо, лавируя между группками подвыпивших мужчин и женщин, которые во весь голос делились радостью со всем миром. Они выкрикивали нечто вроде: «Мы идем туда, где нас жду несметные сокровища, а через полгода вернемся с полными карманами рубинов!»
Я не обращала на них внимания. Мне жутко захотелось кусочек того вяленого мяса, что делали мы с Охотником. Бывало, он приносил из города свинью, уже разрубленную на куски, чтобы легче тащить, а потом мы ее солили и коптили. Правда, свинина нам редко перепадала – уж очень дорогая, но если везло, то мы устраивали настоящий пир.
Я уставилась на угли. Жир, стекавший со свиной туши, шипел и пузырился, а запах от него шел просто одуряющий. Конечно, до нашей свининки ему далеко, но на голодное брюхо и такое сойдет.
– Будешь брать или просто так глазеешь? – спросил мужчина за прилавком, тощий и сгорбленный, как будто его самого завялили. Кажись, на китайца смахивает, хотя я сомневалась, потому что раньше их никогда не видела. В одной руке он держал мачете, а в другой – вилку с двумя зубцами.
Со свиньи капал жир, а хрустящая золотистая корочка была покрыта красноватой глазурью, которая уже начинала чернеть по краям. Сладковатый запах шел не от углей, а от самой шкурки. Мой желудок заурчал, вымаливая кусочек.
– А сколько стоит? – поинтересовалась я, вдруг вспомнив о том, что в карманах ни гроша.
– Два доллара или грамм золотой пыли. – Мужчина щелкнул зубами, как одна из тех жутких черепах в заболоченных озерах. Он успел обслужить двух посетителей, пока болтал со мной.
– Серебро берете?
Я протянула ему ложку. Мужчина покосился на нее и заржал, визгливо и зло.
– А ну пошла отсюда! Я не подаю!
Меня пихали локтями и плечами. Я поскользнулась на пятне свиного жира и упала в жижу. За спиной раздался хохот и издевательские крики. Было ужасно стыдно, и я чувствовала себя полной дурой. Надо же, решила, что те ложки чего-то стоят!.. Я высыпала их из рюкзака прямо на землю.
Начал накрапывать дождь. К тому времени, как я поднялась и счистила с себя грязь, он уже превратился в ливень. Голодные люди толпились возле киоска, все громче выкрикивая заказы. По улице потекла река грязи, но пьяниц это не испугало. Некоторые поснимали с себя всю одежду и ну танцевать голышом!.. Я подняла воротник и перебежала на другую сторону, чтобы спрятаться на крытом крыльце магазина, где набилась уже куча народу. Я сидела на деревянном полу, привалившись к стене, и наблюдала, как покупатели несут от киоска полные тарелки мяса с жареной картошкой. Рот наполнился слюной, и я не заметила, как ко мне подошел элегантно одетый мужчина с дьявольской улыбочкой. Тем более я не обратила внимания на то, что он держал в руках.
