Неожиданно меня схватили за руку и громко воскликнули:
– Элка, я их нашла!
Я резко обернулась и увидела Пенелопу. Ее ноги были покрыты грязью после быстрого бега, платье и волосы промокли под дождем. Я не понимала, что она говорит. Моя кровь была густой от страха и алкоголя, и я не узнала бы собственного имени, если бы мне его прошептали на ухо.
Я совсем растерялась и без слов протянула ботинки. Пенелопа машинально их взяла.
– Ты меня слышишь? – Она притянула меня к себе, чтобы взглянуть прямо в глаза. – Я нашла твоих родителей!
МЫ СИДЕЛИ в дешевом притоне, который назывался «Приют «Першингов», и я заставляла Пенелопу в десятый раз рассказывать одно и то же.
Меня, пьяную и решившуюся идти в пасть к Лайон, остановили на полпути. А все из-за Пенелопы. Ей нужны были деньги моих родителей. Да и мне они были нужны. Я не позволю ей отрабатывать долг, удовлетворяя мужиков типа Кабана.
Заплетающимся языком я пыталась извиниться за то, что хотела бросить ее. Она вообще не понимала, что я несу, однако пыталась меня успокоить. «Все в порядке, – твердила она. – Я все понимаю». И крепко меня обнимала.
Черт, да я в жизни спиртного в рот не брала и для первого раза выбрала не самое лучшее пойло. Бармены в Халвестоне разбавляли виски растворителем и добавляли перец чили; понятно, что у меня перед глазами все плыло. И немудрено, что я вдруг захотела пожертвовать жизнью из-за того, что Крегар убил какого-то мальчишку, которого я совсем не знала. Крегар вообще кучу народу завалил.
– Эй, очнись! – сказала Пенелопа, щелкая пальцами у меня перед носом, чтобы привлечь внимание. – Я бы и не поверила, если бы собственными глазами не увидела документы. Твои родители купили удаленный участок возле Такета почти пятнадцать лет назад. Записей об их смерти я не нашла, так что они еще могут быть там.
– А где, черт возьми, этот Такет? – спросила я.
– Пятьдесят миль отсюда к северо-западу.
– Пятьдесят миль… – повторила я и уткнулась лицом в ладони. Четыре дня пути, если не останавливаться, чтобы поесть. – Сукин сын! Чертов сукин сын.
– Элка…
– Я думала, что мы уже пришли. Я думала, что они здесь, и я… что не нужно больше бежать и драться…
Я разрыдалась.
– От кого ты бежишь? – спросила Пенелопа.
– От него! – Я стукнула кулаком по столу. – От него, чертова сукина сына по имени Крегар Холлет. Он не остановится, пока не найдет меня. А когда найдет – убьет.
– Человек, который вырастил тебя, – проговорила Пенелопа, будто складывая кусочки мозаики, – и убил сына Лайон?
– И еще одного парнишку в этом городе пару дней назад.
– Тот прыщавый клерк мне рассказывал. По его словам, было… что-то с ногами того мальчика.
– Медведи и волки едят все, что найдут.
Пенелопа бросила на меня странный взгляд, удивленный и в то же время исполненный жалости. Она открыла рот, вроде хотела что-то сказать, затем передумала. Что тут говорить. Крегар убил мальчишку, не первый раз и не последний, а звери подобрали остатки. Вот и все.
Пенелопа смотрела на стол и водила пальцами по рисункам древесины, словно не могла заставить себя взглянуть мне в глаза. Потом тихим голосом спросила:
– Думаешь, он в городе?
– Он где-то близко. Где я, там и он.
Странное выражение на ее лице сменилось тревогой. Интересно, она за себя или за меня боится?
– Нет, он в лесу, – сказала я. – Мучает меня, дышит мне в шею и ждет, пока я… черт, я сама не знаю, чего он ждет.
Пенелопа накрыла ладонью мой кулак.
– Тогда идем в Такет. Надо убираться отсюда.
Хотя перед глазами все расплывалось, ее я видела ясно. Она тоже не прочь поскорее свалить из Халвестона.
– Ты и я, Элка, – сказала Пенелопа. – Лайон найдет Холлета, Делакруа не найдет меня, а если у нее все-таки получится, то нам помогут твои родители. В общем, мы от всех избавимся.
Алкогольный туман уже начал таять, как зимний снег под солнечными лучами. Я разжала кулак, и наши пальцы переплелись.
– Избавимся, – повторила я.
Дождь стих, снаружи было темно, хоть глаз выколи. Пенелопа договорилась, чтобы нас пустили переночевать в задней комнате «Приюта», и я с радостью обнаружила, что на двери есть задвижка. Мы улеглись на одной кровати под одним одеялом. Не знаю, что было тому причиной, виски или компания, но спала я крепко и проснулась на рассвете с раскалывающейся головой. Пенелопа мне даже не посочувствовала и вообще отказывалась со мной разговаривать, пока я не умылась в корыте для лошадей.
У нее теперь была добротная куртка, которую она где-то нафлиртовала, и крепкие ботинки. В общем, можно не бояться, что ее ветром унесет. Я потратила почти все монеты, доставшиеся от Колби, и Пенелопа наградила меня взглядом, от которого и камень бы расплавился, однако на завтрак нам хватило. Почти всю порцию хэша из солонины с бобами чили, взятую на двоих, съела Пенелопа. Оказалось, что аппетит у нее хоть куда, если не приходится жареных белок обгладывать, а мой желудок как раз бунтовал.
