- Не понимаю... - пробормотал Гидеон. Он подскочил к экрану, лихорадочно схватившись за верньер настройки, но экран по-прежнему заливало все то же издевательски подмигивающее молочное сиянье.
- Помехи? - с надеждой спросил Симон.
- Уж не настолько они сильны...
- Может, аппаратура не в порядке?
- Наша? В полном порядке...
-Тогда у них...
- Но ты же совсем недавно говорил с ними! - растерянно произнес Гидеон.
- Я говорил не с ними. Я говорил с каким-то туземцем... Проверь, они вообще выходили на связь с тех пор?
Гидеон вывел на вспомогательный дисплей данные регистратора, какое-то время молча смотрел на них, потом сказал:
- Нет. Ты говорил, что у нас аврал?
- Я велел связаться срочно, - сказал Симон. - Они бы так и сделали, если бы...
- Похоже, - уныло проговорил Гидеон, - там тоже что-то случилось. Выводи Наблюдателя.
- Сейчас... Если сигнал пройдет.
На то, чтобы задать координаты Наблюдателю, у него ушло втрое больше времени, чем обычно - пальцы так дрожали, что срывались с клавиш. Наконец, на экране поплыла степь, камера парила над ней, фиксируя все беспристрастным взором хищной птицы, потом вдали возникли знакомые постройки - инородное тело на бескрайней, равнодушной земной поверхности.
- Ага, - сказал Симон. - Вот...
Изображение стало четким, нестерпимо четким, и он увидел вторую базу... Вернее, оплавленный черный купол, бессмысленно глядевший в пустое небо.
- Что там? - спросил Гидеон, выглядывая у него из-за плеча.
Симон посторонился, освобождая доступ к экрану.
- О, Господи... - пробормотал Гидеон.
- Нет больше Лагранжа... никого нет...
- Там-то что стряслось?
- Понятия не имею, - устало ответил Симон. Он опустился на стул; экран издевательски мерцал, точно подмигивая, в окна лился пустой холодный свет... свет чужого мира...
Надеяться больше было не на что - и силы уходили вместе с надеждой. Он ощущал внутри какую-то странную пустоту; помещение казалось слишком открытым, экраны - окнами в чужой, враждебный мир, и ему хотелось забиться в какой-нибудь темный угол, закрыть глаза и ничего не видеть... Инстинкт самосохранения гнал его в укрытие, но спрятаться от себя невозможно...
Коменски появился в дверях аппаратной, стягивая с рук резиновые перчатки. Халат он натянуть не успел и комбинезон еще обильней, чем у Гидеона, был заляпан кровью. Встретив вопросительный взгляд Гидеона, он покачал головой.
-Все...
Гидеон прерывисто вздохнул и тихо сказал:
- Ты уверен... что сделал все...
- Все, что мог... Послушай, Гидеон... с самого начала было понятно...
Гидеон облокотился на пульт, обхватив голову руками.
- Он умер, уже когда он его нес... - тихо сказал Коменски Симону, - у него на руках... Послушай, Симон... почему они это сделали? Неужто не видели, в кого целятся?
- Не знаю, - сказал Симон, - скорее всего, и впрямь не видели - просто не разглядели в темноте... Или у кого-то рука сорвалась со страху... А быть может, решили, что мы можем принять какой угодно облик...
- До какой-то степени они правы.
- Да. До какой-то степени. Коменски вздохнул.
- Что поделаешь... Гидеон, задействуй серва, пусть вынесет его за пределы купола.
-Нет!
-Тогда нужно похоронить его здесь... Симон, ты связался с Лагранжем? Что ты так смотришь?
- Плохо дело, Амос... база уничтожена,..
- Как - уничтожена?
-Полностью. Сам посмотри, - Симон отодвинулся. - Одни руины...
- Но сигнал... Мы же приняли их сигнал...
- Возможно, кто-то и выжил... Но рассчитывать на их помощь не приходится. Это нам - не им - нужно снаряжать коптер, чтобы подобрать уцелевшего, кем бы он ни был... Другое дело, пробьемся ли мы через этот заслон? Посмотри...
Солнце уже стояло высоко в небе, но небо все равно пылало, охваченное белым огнем - светящиеся линзы висели в воздухе, медленно поворачиваясь вокруг своей оси.
- Они нас обложили... Коменски выглянул в окно:
- И не думают уходить... А вдруг это все же контакт?
- Это не контакт, - сухо сказал Симон. - Это цирк.
Неожиданно для себя он всхлипнул и сердито вытер глаза ладонью. Вот они люди. Бессмертные, неузявимые. Холодные, равнодушные наблюдатели, оставляющие позади себя смерть и разрушение. Их бессмысленное любопытство показалось ему оскорбительней, чем любая ненависть, в нем было что-то омерзительное...
Коменски направился к двери.
- Пойду, помогу Оливии... прибраться там... Не стоит оставлять ее надолго одну. Тем более, так...
- Я сам, - неуверенно сказал Гидеон.
- Не нужно, оставайся здесь. Потом решим, что делать дальше.
Симон стоял, прислонившись к дверному косяку, наблюдая, как Коменски уходит во тьму коридора.
- А что дальше? - Гидеон устало покачал головой, - Ничего... пустота...
- Ты бы определил, откуда идет сигнал... - -Зачем?
- Затем, что кто-то нуждается в помощи.
- Это мы нуждаемся в помощи.
- Хватит, Гидеон. Займись делом. Гидеон неохотно опустился за пульт. Оливия вынырнула из тьмы коридора так бесшумно, что Симон невольно вздрогнул.
- Ты как? - спросил он. Она виновато произнесла:
- Симон... мне так жаль...
- Мы ничего не могли сделать.
- Да, я знаю. Но все равно... мы приносим им одно горе...
