Вслух этого никто не говорил, но что могли сделать два десятка чистокровных волколаков против нескольких сотен нечистокровных, отлично вооруженных самоубийц-фанатиков?
— Нам нужно время, чтобы собрать минимальное укрепление, — проговорил кто-то из парней Дарка. — У нас недалеко машины стоят, можем использовать их как защиту.
— Умник, сообразишь нежданчик?
— Попробую.
— Пригоняйте машины. Я займусь мятежниками, — отозвался Дарк и остановился посреди нашего пути, чтобы вернуться назад и сдерживать противников, а у меня сердце застыло от ужаса!
Я даже говорить не смогла сразу, только хрипло и строго выдохнула:
— Адам! Если тебя убьют — можешь не приходить! Я обижусь и ничего у тебя спрашивать не буду!
Мой брат хохотнул нервно где-то по каналам общей связи, которую мне было слышно своим волчьим восприятием, а Дарк широко улыбнулся и неожиданно сделал резкий выпад ко мне, чтобы поцеловать у всех на глазах.
— Умирать теперь не собираюсь. Мне есть ради кого жить.
Звучало это очень ободряюще, но как было перестать бояться, когда с другой стороны лога шла настоящая волна из ненависти и полного безумия?
Я всё пыталась понять, за что эти волки отделились и стали так ненавидеть себе подобных, что шли убивать нас, зная при этом, что это самый большой грех для волколаков — убить себе подобного?
Зачем этот загадочный Волко взращивал эту ненависть в нечистокровных волках и что этим преследовал?
Я знала: когда наша жизнь вернется в привычное русло и всё вокруг успокоится, то обязательно обо всём расспрошу Адама, а пока я едва могла дышать, будучи не в силах оторвать взгляд от своего волка, который шел один против армии противника и был до безумия счастлив.
Мой сумасшедший самый сильный волк!
Я была вместе с ним всей душой и всем телом. Чувствовала в себе каждый его шаг, каждый вдох и выдох. Мое сердце стучало так же, как его, и в крови гулял тот же буйный адреналин, словно я была рядом с ним на этом поле боя.
Мои мышцы напрягались так же, как и его, когда он стал биться, откидывая назад мятежников, словно тряпичных кукол, чтобы не подпустить к нам и дать возможность обустроить место для засады.
Что будет потом, я не думала. Боялась.
Я была настолько сосредоточена на Дарке, что в какой-то момент мне показалось, что даже мои глаза стали видеть иначе — так, как видит он. Но именно это заставило меня заметить то, на что я бы, наверное, сама не обратила внимания или чего просто не увидела бы.
Дина.
Она была рядом.
Окровавленная, раздавленная, без желания жить, но с одной-единственной страстью, ради которой она еще держалась и шла вперед, несмотря на адскую боль и обильную кровопотерю, — отомстить мужчине, которого она любила так сильно, что потеряла в нем себя. И простить этого не смогла.
Ее не интересовали дела мятежников.
Она была здесь ради Дарка.
Он разбил ее последние мечты и надежды на то, что они снова будут вместе. И теперь эту женщину не смог бы остановить даже сам дьявол.
Мои ноги понесли меня вперед раньше, чем голова успела что-то сообразить.
Все мои инстинкты встали на дыбы от того, что я чувствовала в ней. Я могла понять ее как женщина. Но я не могла ее простить — как та, кто тоже любила Дарка…
Любила вопреки собственному рассудку и пониманию того, что Адам и есть Дарк.
Я слышала, как за моей спиной тут же вскрикнула та девушка из команды Адама и как заколотилось от ужаса сердце моего брата, который всё видел, но сам был слишком далеко, чтобы поймать меня.
— НАЗАД!
Мужчины вопили, пытаясь поймать меня, но волчья сущность несла меня быстрее ветра к тому, за кого сердце стучало так испуганно и потерянно.
Я до дрожи чувствовала, что быть беде.
И искренне считала, что если я буду рядом, то шансов на спасение окажется куда больше.
Килан рванул вперед из своего снайперского укрытия, пытаясь спасти и защитить, но я не остановилась, даже когда ощутила его движение.
Адам почувствовал мое приближение кожей.
Он развернулся вполоборота, заслоняя меня собой, когда я вцепилась в его скользкий от крови торс руками, со всей силы дернув его на себя как раз в тот момент, когда в руках Дины появился револьвер.
И она выстрелила.
Четыре раза.
Говорят, что в такие моменты видишь жизнь словно в замедленной съемке, где можно разглядеть даже то, как витают пылинки вокруг нас.
Нет, ничего такого не было.
Только сердце оглушило своим испуганным стуком, затмевая все прочие звуки вокруг — даже вой и крики мятежников, которые приближались с каждой секундой всё ближе и ближе.
А потом стало больно где-то в груди, и неожиданно раздался голос Килана над головой, который прорычал:
— Чертово дежавю!
Я не сразу поняла, что полетела вниз в руках брата, пока Дарк заслонял нас собой, отталкивая от траектории, по которой летела пуля.
Даже оказавшись на земле и прижимая меня своим телом, Килан с рычанием продолжал метко стрелять, не позволяя мятежникам подбежать ближе, а Дарк сделал резкий выпад вперед, хватая Дину за шею, и встряхнул ее, словно игрушку на шарнирах.
Игрушка сломалась в тот же миг.
