– Трудно сказать наверняка. Но, пожалуй, что нет. Зомби кусают, но кровь не сосут. Разве что случайно, когда жрут мягкие ткани… Но я хочу вернуться к важной мысли: если жертвы зомби погибают от кровопотери, то выраженного цианоза у них быть не должно. Так?
– Выходит, что так, – уклончиво сказала я. Приходилось признать, что до такого простого вывода никто из нас не додумался.
– Однако же он есть! И это наводит на мысль, что синюшность зомби – это не трупные пятна, а что-то другое.
– Что же? – я догадывалась, что раз этот симпатичный доктор медицинских наук заговорил об этом, значит и объяснение у него уже имеется.
– Задам встречный вопрос. Вы замечали запах? Чем пахнут зомби?
– Ацетоном, – ответил за меня Тимофей.
– Да уж. Они не просто пахнут – они, уж простите, просто воняют ацетоном! – добавил Иван. – Аж выворачивает от этого запаха. Ещё раз извините.
– Извиняю. Но только замечу, что это не ацетон. Запах похож, а вот химическое соединение другое. Кетоны, кетоновые тела.[85] Знаете, что это?
– Почти нет. Увы, я от биохимии далека.
– Тогда в двух словах поясню: кетоны даже название получили от слова «ацетон» (по-немецки звучит Aketon) – за этот самый запах. И ацетон – это простейший из кетонов. Эти органические соединения есть в организме, синтезируются в печени, но у здорового человека их концентрация очень невелика. Все кетоны, кстати, нейротоксичны. Но при некоторых заболеваниях обмена веществ – например, при диабете, их концентрация в крови повышается, возникает кетоацидоз. И вот тогда вы можете ощутить запах ацетона, исходящий от пациента.
– Я вспомнила – у детей бывает ацетонемический синдром. У него тот же симптом – запах ацетона.
– Совершенно верно. Но знаете ли вы, что кетоновые тела могут участвовать в энергетическом балансе организма в качестве топлива? Да, топлива – для мышечной ткани, почек и даже для мозга – не смотря на их токсичность. Отсюда можно предположить, что в плане биохимии и энергетики зомби кардинально отличается от здорового человека. И кетоновые тела играют в этой биохимии основную роль!
– Судя по запаху – так и есть. Но, в общем, логично. Зомби не дышат, кровотока нет… Организм работает, но иначе, на других принципах обмена. Кетоны, значит…
– Мы также сделали лабораторные пробы крови и тканей, взятых у зомби.
– Уже «упокоенного»?
– Да, конечно. Но мы сделали это достаточно оперативно, и результатам можно доверять.
– И что же показали тесты?
– Прибор просто зашкалил. У него двухзначный дисплей – показал просто «Hi», и всё. То есть явно за сотню. При норме 1-2…
– А что за прибор такой, если не секрет?
– Да не секрет, конечно. Просто глюкометр, только продвинутый, может помимо глюкозы и кетоны в крови определять, если «полоски» специальные использовать.
– Хорошо. Можно считать, что по биохимии и энергетике зомби мы теперь имеем даже не гипотезу, а вполне рабочую теорию, – снова вступил в разговор Тимофей. – Но есть ли какие-то предположения о причинах? Что вызывает эти изменения в организме? Вирус?
– А вот тут сложнее… Тимофей – я верно запомнил ваше имя?
– Можно даже просто Тим.
– Хорошо… Понимаете, Тим, я ведь не инфекционист и не вирусолог. Я вообще хирург. Ну, что-то знаю о биохимии – куда же без этого? Но вот в вирусологии не могу считать себя специалистом. Да и оборудования необходимого мы не имеем. Даже электронного микроскопа у нас нет! Ох, извините, Ульяна Санна, идиотская шутка. Вырвалось!
– Да шутите на здоровье, Андрей Геннадьевич, что уж…
– Но всё-таки, какие-то идеи у вас есть? – продолжил допытываться Тим.
– А вот знаете, Тимофей, есть! Но предупреждаю сразу, что идея из области… ну, не совсем фантастики, но из области догадок… Вы в курсе, что такое прионы?[86]
– Ну… слышал, но очень мало. «Коровье бешенство» вот почему-то вспоминается.
– И это правильно, поскольку губчатая энцефалопатия крупного рогатого скота – это именно прионное заболевание. То самое «коровье бешенство». А ещё менее известная болезнь Крейтцфельдта – Якоба, а ещё «фатальная семейная бессонница»… Ну и, наконец – уже более известная «болезнь каннибалов», «Куру», среди аборигенов Новой Гвинеи.
– Про «Куру» что-то слышал. Дикари заражались через ритуальный каннибализм, когда поедали мозги больного.
– Да, причём интересно, что исследователь «Куру», Гайдузек, хотя и получил Нобелевку за открытие этой инфекции, сам в прионную теорию не верил. Считал, что это «медленный вирус» – ну, конечно, медленный! Инкубационный период до тридцати лет! А за прионную теорию получил Нобелевку уже другой ученый, Прюзинер, спустя дет двадцать… Но суть не в том.
– А в чем?
