– В том, что прионы – очень интересный инфекционный агент. Это даже не вирус, у приона нет ДНК или РНК. Ему нечем передавать свой код, нечем заражать. Он, по сути своей – просто молекула белка… Дефектный такой, «неправильный» белок. Но! Если молекулы прионного белка попадают в организм – они умеют каким-то образом «портить» нормальные белки. Превращая их в такие же патологические прионы. Но этот процесс требует больше времени, чем размножение бактерий или вирусов – потому и длинный инкубационный период, который измеряется годами.
– Но… Годами же. Не минутами, как мы видим при «обращении» зомби!
– А вот это заставляет нас предположить, что мы имеем дело не с обычными прионами. А с какими-то совершенно новыми.
– Созданными искусственно? В биолаборатории? Как оружие?
– Вот видите, Тим, Вы первый высказали эту мысль. Раньше, чем я успел её озвучить. Это не говорит в пользу данной гипотезы, просто означает, что люди к ней готовы. И вполне могли до такого додуматься.
– Позвольте, теперь я спрошу, – мне не терпелось задать самый важный, практический вопрос. – Если это не вирусное заболевание, а прионное, от него есть способы лечения или защиты?
– Увы, но порадовать нечем. К сожалению, в настоящее время все прионные болезни неизлечимы. Прионы, в отличие от вирусов, ещё более живучи. Слишком простые. Они даже при кипячении не погибают, холод до –40° тоже выдерживают. Не чувствительны к ультрафиолету и солнечной радиации, к обработке формалином…
– Доктор, вы не шутите?
– Какие уж шутки. Я вам скажу ещё более грустную новость: иммунная система организма прионы просто не замечает. Не продуцирует антитела, не атакует лимфоцитами. Просто – никогда, за всю эволюцию, похоже, не сталкивалась с такой проблемой.
– Ну, вы нас напугали этими прионами!
– А ещё и заставили задуматься об их искусственном происхождении… Раз уж организмы к ним не смогли приспособиться с эволюцией, – добавил Тимофей.
– Ну, однозначно такого нельзя утверждать. Ничто не говорит в пользу рукотворности прионов. Просто они очень редки, их и открыли-то сравнительно недавно. А, учитывая огромный инкубационный период, неудивительно, что эти недуги раньше объясняли другими причинами. Теперь же вот даже высказывают предположения, что Синдром Альцгеймера и болезнь Паркинсона – тоже прионные. Впрочем, это пока не доказано.
– Инкубационный период… Это, конечно важно. Но если допустить – пусть прионы не созданы кем-то искусственно в лаборатории. Но просто кто-то исследовал их и нашёл способ многократно ускорить?
– Это пока останется предположением. Но скажу вам, Тимофей – глядя на то, что творится вокруг, я и сам во многое готов поверить.
– И всё-таки. Я ещё раз спрошу… уж извините за назойливость: неужели нет никаких способов защиты? Никаких лекарств? – снова спросила я. – Это же крайне важно!
– Надёжных – точно не было до последнего времени. Но было одно исследование 2013 года, насчет того, что антиприонную активность обнаружили у астемизола. Уж не знаю, чем закончились те исследования, подтвердили или нет… Это же дело не быстрое.
– Если это новое биологическое оружие – такие исследования могли просто взять под крыло спецслужб, – на удивление, это не Тимофей произнёс (от которого можно было ожидать подобную паранойю!), а второй доктор, Игорь. Мы-то про него позабыли за разговором, поскольку он молчал всё время. Но он, оказывается, внимал. Такой же параноик, надо же!
– Если предположить некоторую вероятность рукотворной прионной пандемии, то можно сделать один интересный вывод, – продолжил Игорь. – В случайности и небрежность я не верю. А выпускать заразу сознательно никто в здравом уме не станет. До одного момента: пока у него самого в руках не будет действенной защиты. Вакцины, если угодно. Так что вы как хотите, а я иду в аптеку. Искать этот самый астемизол.[87]
...И пошёл я «за новым опытом» – к тому пруду, от которого «мой синяк» появился. Пруд это, или просто лужа – не разберешь. Скорее второе, потому что на карте названия нет.
Вокруг поле. Травка жиденькая, бурьян. Прятаться вроде негде. Что же он тут делал, синячина? Место, где я его приметил – помню. Решил так – осмотрюсь, но с пристрастием рыскать не буду. Время летит, а ещё дел полно: «Парк птиц» глянуть, оттуда к Гостинице, а там и к нашим выбираться.
Прошёл сегодня уже прилично, так что подустал. Хорошо, что сыт. Не люблю на пустой желудок ходить. Ну и что снаряга обмятая – тоже просто отлично. Да и погода способствует. Пусть и пасмурно, но не дождит. А портянки можно перемотать, хоть ноги и сухие…
Понимаю про себя: раз бодрюсь и ищу плюсы – значит, точно подустал. Но в поле привал делать не с руки, так что поскорей в парк, к гусям и уткам. Или кто там ещё обитает?
Неспешно добрался. Ну, пруд как пруд. Мелкий, заросший. Мусора всякого полно… И тут – на тебе «подарочек»! На перешейке два тела. Опять достаю из кармана монокуляр и дотошно оглядываюсь. Вроде чисто. Иду к находке.
