Всё оказалось обычно: вот костровище, вот дрова, вот котлы. Котлы, кстати, местные, были здесь, в приюте. Ну и понятно – не будешь же по горам на себе чугуны таскать… Два котла, литров по двенадцать каждый. Нам хватит, пожалуй.
Я рассказала Румяне, что у нас есть дичь, вяхири и рябчики, подстреленные утром. Картошка, морковь, лук, чеснок. Тушенка. Свежий хлеб (ну, был свежий ещё утром!)… Есть специи. Ваши правила не запрещают черный перец, кардамон, гвоздику, розмарин? Нет? Ну и отлично! Положим в похлёбку. Ещё есть гречка, рис и макароны. Я предлагаю их тоже добавить. Будет шулюм… Румяна! Как??? Ты не знаешь такое блюдо? Подожди, я покажу и объясню. Уверена, твоим понравится!
…Мне хватило ума – не предлагать нашим хозяевам спиртное. Просто как-то в голове одно с другим замкнуло: «родноверы» и «староверы». А вдруг у них алкоголь под запретом? Ну и ладно. Нам больше достанется!
Спустя недолгое время Влад и Денис принесли воды. Шатун и Рыбак накололи дров, нарубили на куски птицу, без крупных костей. Нам осталось только варить бульон, снимать накипь, добавлять овощи и специи. Ещё час – и можно снимать с огня. Пусть настаивается. Ирина присмотрит. А я пока пойду, поищу свою Котю. Кажется, она отправилась знакомиться с приютом и с местными котами. Поругала бы её, конечно… Но – это природа, её не обманешь!
От домика, где лежал раненный смотритель, мы втроём поспешили к костру. Здесь Лариса вместе с местными женщинами развила бурную деятельность по приготовлению ужина. Над костром уже висели два больших котла, в них булькало варево, аппетитные запахи витали над всей поляной. Что сказать – молодец Лорик. Мне нравится в ней не только явный кулинарный талант, но и то, как легко и просто она сходится с самыми разными людьми. Это, между прочим, тоже талант особого рода – эмпатия. Свойство, характерное в основном женскому строю психики. И если нам суждено ближе сойтись с маленьким племенем «русичей» – я уверена, именно женщинам суждено навести мосты.
Мои мысли отчасти перебил, а отчасти и подтвердил Виктор. Пока мы ходили смотреть раненного – он молчал и слушал, сам ни слова не сказал. А на обратном пути, когда рядом не было посторонних, он обмолвился, будто давно размышлял над этим:
– Хорошо ещё, что у нас не одни мужики в отряде. Радомир этот косо на нас смотрел, пока не приехали Ира с Лорой. Конкурентов в нас увидел, что ли? Своих женщин ревнует? Боится, что мы уведём? Но увидел наших – вроде успокоился.
– Нам его женщины ни к чему. – сказал Тимофей. – А ревность у него может быть не только по поводу женщин. У них же своё маленькое племя с вождём во главе. И любой пришлый – потенциально угроза его лидерству.
– Может и так. Но нам-то с ними детей не крестить. Переночевать – да и дальше двинуть. Эти ребята явно в нашей помощи не нуждаются. У них и так всё неплохо получается.
– Кстати, да. Если я верно понял – они пришли, когда тут побоище было, и зомби кругом. Один Михаил отбивался. А они, получается, пришли – и всё сами тут зачистили. Интересно – как?
– А вот спросим за ужином. Или после. – сказал Сосед.
За ужином пообщаться «с народом» не получилось. Пользуясь тем, что похлёбка готовилась в двух котлах – хотя, по словам Ларисы, содержимое одинаковое – столы накрыли порознь. Нас, как и прежде, разместили в беседке. А сами хозяева свой котелок забрали, и ужинать стали на своей веранде. Видно, и правда, Радомир в нас угрозой считает, или просто чужаками. И старается своё «племя» от нас оградить. Ну да Бог ему судья. Перун или кто там?
Ах, да! Единственное, что хозяева приняли от нас (кроме дичи) – это свежий хлеб. Взяли с благодарностью, отнекиваться не стали. Я так поняла, что у них самих вместо хлеба – сухие лепёшки. Съедобно, питательно… но не то.
А нас взамен угостили медовухой, настоящей! Уж я не знаю, как и из чего её готовят (варят?) – но она реально имела запах и вкус мёда. Чуть хмельная (крепость не могу определить точно, но вряд ли выше восьми процентов – слабее вина), терпкая…
– Это у нас медовуха ставленная, питной мёд.[23] – сказал Радомир. – На ягодах и родниковой воде. А мёд у нас свой, дома – пасека есть в посёлке.
Из новых хозяев приюта – один только Радомир, на удивление, остался ужинать с нами. Остальных своих ограждает от «чужаков» – а сам? Общения ищет? Интересно. Воспользуемся для расспросов. Рыбак уже начал, но без подковырки не смог:
– Скажи мне, кудесник, любимец богов… Извини, это Пушкин…
– Я знаю. «Песнь о Вещем Олеге» в школе изучал. В советской ещё.
– Я тоже в советской школе учился, кстати. Тем лучше поймём друг друга.
– Что спросить хотел-то?
– Да вот момент один прояснить хочу. Вы же сюда, в «Гремучий ключ» – позавчера пришли?
– Да, позавчера. В среду, в первой половине. А что?
– Я правильно понял, вы пришли как раз к моменту, когда здесь было полно «упырей», а из живых – только смотритель оставался?
– Да, так и было.
