– Ладно, бросай его. К борту вездехода прислоняй, так нормально будет. Сейчас тепло пойдёт…
– Так, пока есть пять минут – давайте глянем, что я нашёл. – говорит Шатун.
Огонь неторопливо разгорается, лижет поленья. Мы склоняемся над трофеем Ивана: это какая-то серая труба, сантиметров шестьдесят длиной. Смутно знакомая…
– Опа! Я знаю, что это. – говорит Влад. – Это труба из полипропилена. Диаметр 110 миллиметров. Используется для канализации. А закрыта она простыми заглушками, их снять можно…
– Сдаётся мне, и я догадываюсь: что это, и зачем оно здесь. – говорит Денис. – Чуваки, это же закладка, тайник! Есть такая современная игра, геокэшинг. Кто-то оставляет тайники в разных интересных местах, а кто-то их находит, по координатам. На память о найденном – можно что-то забрать, но надо и что-то своё положить. Обычно мелочь всякая…
– Поглядим сейчас. Лишь бы не граната без чеки. Шучу! – говорит Иван. Он поддевает складным ножом крышку на торце трубы, вытряхивает на наше обозрение «начинку»… – Так, тут есть брелок-фонарик, какие-то магнитики… игра-пятнашки… ножницы… блокнот… моделька машинки, две зажигалки «Bic»… и ещё какая-то длинная фиговина, сейчас вытащу.
– Скорее всего, в блокнот надо записывать, кто и когда нашёл клад. – говорит Денис. – А что за фиговина? Не пойму никак…
– Да вот… – Иван достаёт предмет, похожий на жезл. Нет, не жезл. Это дудка! Длиной сантиметров пятьдесят или чуть больше, из дерева, или… Точно, из бамбука. Флейта!
– Дайте я гляну. – говорит Рыжий и Пушистый. – Кажется, этот инструмент мне знаком. Тут, конечно, есть своя специфика, но принцип простой. Не зря же я в молодые годы учился по классу флейты… Ну точно, это оно. Тут ровно один сяку и восемь сун. Ага, вот клинышек «утагути» и пять пальцевых отверстий… Да, я знаю что с этим делать.
Мы стоим вокруг, не понимая ничего от слова «совсем». Нисколько не смущаясь этим, Тимофей берёт дудку в руки, подносит к губам, зажимает пальцами отверстия, тихонько дует…
Тревожный, плачущий звук разносится над плоскогорьем.
Древняя, нездешняя мелодия тянулась над скалами Дальнего Таганая. Дудка из бамбука, японская флейта сякухати, плакала о потерянных душах. Я было задумался о бренности бытия… Но хорошо, что ненадолго. Настоятельно требовалось моё возвращение в реальность.
Потому что реальность была очень интересная. Тепло от костра подействовало на замороженное тело, которое наши притащили в качестве подопытного. Это был молодой мужчина, даже, скорее, парень – не старше тридцати. Судя по ухоженной внешности – городской. Судя по брендовой одёжке – не пролетарий.
Я знаю за собой, почти стариком, определённую нелюбовь (или ревность?) к таким типажам: молодой, рослый, холёный… наверное, и в зал ходил – не как в моё время, когда только самодельные штанги да гантели – нет, у этих всё по-модному: фитнес, кардио, упражнения для ягодиц… И бородку подстригал не ножницами в ванной, а в барбершопе. Ну, вы поняли: ламберсексуал. Или как это называется?
Ладно, не важно, кем он был в своей короткой жизни. Важно – что он начал оттаивать.
Мне это показалось знакомым. Я уже не раз видел подобное при обращении людей в зомби. Тот же Гоша – может быть, вспомните бедолагу? Другой социальный полюс. А физиология та же. По мере того, как оттаивало тело, мышцы, кости – начинала действовать и нервная система. Вот едва заметно задрожали кончики пальцев. Вот дрогнули глаза. Подбородок. Напряглись мышцы пресса – оживающий труп попытался подтянуть ноги, чтобы встать.
Надо ли нам, чтобы он встал?
Я взглянул на Соседа. Тот кивнул. Выстрел картечью из «поросёнка», с близкого расстояния, снёс пробуждающемуся мертвяку верхушку головы – аккурат по самую ухоженную бородку.
Звук выстрела разнёсся по плато, эхо отразилось от скал и затихло. Смолкла и японская флейта. Только ветер, набирая силу, поднимал свою ноту – словно волчий вой, в честь которого и названы были здешние скалы. Волчий же гребень…
Мне подумалось – да что ж он воет? И как теперь пусто, без флейты, без песен… Споём, что ли, братцы?
Да что ж он воет?
Да что ж он воет безнадёжно,
Беспросветно, надрываясь, рвёт на части
И никак не замолчит…
Заткнули уши,
а всё равно.
Заткнули сердце, хоть бы хрена.
Это небо в камуфляже, и не видно, кто кричит.
Не видно, кто кричит!
Да что ж так пусто?
Да что ж так пусто –
Налетели, растащили, сбили скобы –
Тем, кто жив, не починить.
Да что ж так мерзко?
И что тут делать –
Выпить чарку, взять заточку, брат на брата,
Оборвали эту нить.
Оборвали эту нить.
Когда б я знал, как жить иначе,
Я б вышел сам в дверной проём.
Сыграй нам, Сёгун, на сякухаче,
А мы с братками да подпоём!
А горизонт?
А горизонта здесь не видно.
Что стояло, то сгорело,
Что ушло, того уж нет.
Так что ж нам делать?
А тем, кто в центре, им до лампы, Нас списали как отходы,
Позывные "Чёрный ворон",
До свиданья, белый свет.
До свиданья, белый свет!
Хотелось в рай, да чтоб без сдачи,
А вышло мордой в окоём.
Сыграй нам, Сёгун, на сякухаче,
А мы с братками да подпоём.
