Да и то, не отпустил, а всего лишь удобно уложил себе на грудь, не позволяя никуда отлучиться.
Такое ощущение, что ему необходимо меня трогать, чувуствовать постоянно… Конечно, очень лестно и даже где-то в глубине души радует… Но вот только это все ложное впечатление.
Волк — циничная тварь, и я ему абсолютно безразлична . Просто, видно, еще не насытился, вот и не отпускает…
А мне надо воспользоваться моментом и отдохнуть…
И только я закрыла глаза, погружаясь в мягкий, сладкий сон, без сновидений, это самое главное…
И Волк не мог пропустить такой шикарный момент.
Зачем отдыхать, когда можно поговорить?
И не о чем-то неважном, а прямо в лоб сразу. О Ларе.
Вскидываюсь, упираясь ладонями в мохнатую грудь, смотрю озадаченно в язвительные глаза.
— Что это значит?
— Это значит, что мальчишка — еще больший дурак, чем я думал.
С этим утверждением я, в принципе, полностью согласна, но Волк явно что-то конкретное имеет в виду… Единый, куда мой маленький пакостник опять умудрился попасть?
Смотрю на Волка, ожидая продолжения. Раз уж начал, непременно закончит, натура такая.
Но перед этим всласть помучает, поиграет… Тоже… Натура такая…
Волк лежит, щурится на меня, и глаза у него уже не темные, а зеленые, веселые и жутковатые. Звериные. И зверь этот сейчас прикидывает, каким образом откусить побольше мяска…
Ждет, что начну вопросы задавать, а он получит удовольствие от моих терзаний…
Может, опять паузу возьмет на удовлетворение своих непомерных потребностей, заставит меня исходит злобой и яростью, умело переплавляя их в вожделение… С него станется.
Потому не провоцирую, упираю поудобней кулак в мерно поднимающуюся и опускающуюся волосатую грудь и жду.
Если не давать того, чего он хочет, может, будет побыстрее? Или наоборот? Тут не угадать никак, к сожалению…
Волк оценивает мой жест и мой взгляд, на мгновение в глазах мелькают такие острые, звериные огни, что жуть берет, но затем все пропадает.
Он вздыхает, тянет губы в ленивой ухмылке и расщедривается на пояснение:
— Ты знала, что он планирует вернуть себе корону? Верней, идти воевать за нее?
Хмурюсь.
Конечно, я далека от мысли, что Лар так просто отказался от идеи мести, но не думала, что так скоро проявит себя, выдаст с головой.
А ведь обещал!
Действительно, дурак. Мальчишка!
— Знала, — удовлетворенно кивает Волк, — а когда планировала мне сказать?
Еще сильнее хмурюсь, напрягаясь и отводя взгляд.
— Не планировала, значит, — с тем же удовлетворением продолжает Волк. Вздыхает и смотрит в потолок, — как же вы меня, поганые аристократы с золотой кровью, достали.
Отталкиваюсь, чтоб подняться, не желая слушать оскорбления, но жесткая лапа легко перехватывает поперек талии, пригвождает обратно:
— Лежать.
Замираю, вглядываясь в мрачное, холодное лицо.
В голову приходит мысль, что Волк — далеко не так прост, как я думала. Почему-то так думала? Кстати, а почему?
Первое впечатление так сработало, или, может, короткие рассказы Дона о своем веселом приятеле?
Явно потребительское, грубое и похабное отношение ко мне? Требовать с леди такую плату, которую запросил он, могут только недалекие животные…
И, хоть в дальнейшем Волк предстал совсем с другой стороны, но , видно, до конца я его в новой роли не воспринимала.
И ведь понимала, не могла не понимать, что тот, кто управляет Тайной канцелярией, да еще и является одним из лучших шпионов империи, не может быть просто грубым похотливым животным… Понимала, что тот, кого называют братом императора, далеко не так прямолинеен, как хочет казаться…
И все равно, первое впечатление, то самое, что он потом неоднократно подтверждал, словно нарочно прикидываясь грубым зверем, у которого в голове лишь несколько примитивных желаний, никуда не уходило. И мешало понимать, что Волк — далеко не тот, за кого себя выдает…
И сейчас он одним только взглядом чуть-чуть приоткрыл завесу того, другого: холодного, расчетливого, жестокого до озноба существа, мотивы которого мне никогда не понять…
И тон его, ледяной, приказной, совсем не такой приказной, как до этого , в постели, по-другому, пробирает до дрожи. И заставляет подчиняться.
— Гордость ваша наследная… — холодно комментирует Волк мою попытку бунта, — она же — дурость. Я думал, ты умнее.
— Не желаю… слушать…
С удивлением отмечаю, что губы плохо слушаются. Как у него так получилось? Я же… Я же не просто девочка… Я, вообще-то, ведьма. И, как говорит Катаржина, сильная. Да и я сама знаю, что сильная! Я много чего умею! Меня Дон учил! И в пути, когда бежали с родины, было несколько опасных моментов… Да и дороги в империи далеко не так безопасны, как кажется…
Но сейчас я просто не могу пошевелиться. Лежу, остро ощущая свою беспомощность, и смотрю на хищника, только что прикидывавшегося мягким и пушистым…
