Волк мягко надавливает пальцем мне на губы, заставляя разомкнуть, чуть погружает подушечку в рот, глаза его щурятся довольно:
— Я могу повлиять на решение Асси… А на мое решение может повлиять одна сильно пьющая принцесса…
Он толкает палец глубже в рот, гладит язык, потом скользит обратно и размазывает слюну по губе…
А я…
Выдыхаю взволнованно и прихватываю жесткую подушечку зубами, слегка сдавливая. Соглашаясь.
Единый, я и так ему бесконечно должна… Одним долгом больше, одним меньше… Хорошо, что он пока согласен принимать именно такую оплату, и она мне по силам…
А то, что все внутри замирает от жестокого предвкушения того, что будет…
Это к нашим отношениям, сугубо деловым, конечно же, не относится…
Глава 38
Лар не выглядит сколько-нибудь расстроенным или поникшим. Наоборот, полное ощущение, что он развлекается, находя множество плюсов в своем положении. Например, можно совершенствоваться в метании бумажного шарика в невидимую магическую стену.
На меня, молчаливым укором стоящую неподалеку, брат показтельно не обращает внимания. Дуется, значит.
Я пару минут наблюдаю за его успехами в сложном метательном процессе, затем молча разворачиваюсь и иду к выходу.
Лар тут же подскакивает:
— Ну все! Все!
Не останавливаюсь, продолжаю идти.
— Ну, Лари! Все, я сказал! Больше не буду!
— Чего не будешь? — разворачиваюсь я, смотрю на брата грозно. По крайней мере, надеюсь, что грозно, хотя по его виду и не скажешь, что впечатлился.
Стоит, поганец такой, на границе дозволенной для перемещения площади, в которую его издевательски заключил ректор, четко отметив прозрачной магической стеной контуры. Представляю, как брат изучал их в самом начале. И какое у него при этом было лицо. Шутка удалась, конечно: комната большая, места много, а границ, вдоль которых ты можешь перемещаться, не видно. Волк сказал, что ректор — тот еще затейник, а потому контуры не похожи на квадрат…
Я вспоминаю усмешку Волка, когда он передавал слова ректора при заключении Лара: “Это научит интуитивно чувствовать грани, которыми недопустимо пренебрегать. У вас пять минут на изучение, затем включу электричество”
Ну что же, судя по тому, что Лар не подходит близко к контурам, удары электричества, гениального человеческого изобретения, он успел на себе испытать…
Правда, это не помешало ему играть с невидимыми стенами, швыряя в них бумагу и наблюдая, как потрескивает в ответ грань.
Поганец какой! Никакого раскаяния! Я его еле, можно сказать, спасла от незавидной участи быть возвращенным на родину… Хотя, он про это и про цену, которую я заплатила и еще заплачу, не узнает никогда…
— Не будешь пытаться сбежать? — продолжаю я сурово, — подбивать лучших студентов на безумства? Что еще? Какие еще подвиги мне перечислить, чтоб взять с тебя обещание, что ты так не будешь?
— Ну ладно тебе, Лари… — примирительно усмехается он, взъерошив волосы, и я едва сдерживаюсь, чтоб не улыбнуться в ответ. Очаровательный, все же , нахал… — Я вообще не планировал… Так, рассказал Гаррсару и Лену… А они сами захотели…
— А ты и не стал возражать, да? — язвительно перебиваю я.
— А с чего бы мне возражать? — ожидаемо хмурится Лар, — это же просто восстановление справедливости…
— Ты хоть понимаешь, что вы на верную гибель шли? — неожиданно наваливается усталость, и я сажусь на стоящий неподалеку стул. Ночь, все же, была трудной…
— Да мы же не сумасшедшие, чтоб сразу туда ехать! — возмущенно заявляет Лар, — мы сначала к драконам!
— Ох, Единый… Еще и к драконам…
— Ну да, — удивленно поднимает брови Лар, — у Гаррсара там родня… Тоже нормальные ребята, он говорит…
— Такие же молодые идиоты… — бормочу я, прекрасно понимая, что буквально по грани прошли ректор и куратор Академии. Потому что, явись к драконам такие взбаламученные малолетки и примись они сманивать других малолеток на явно опасное мероприятие… Думаю, что старшие драконы мало того, что не отпустили бы больше никого из своих детей в Академию, где, оказывается, царят настолько вольные нравы и дети шастают туда сюда воевать и свергать временщиков с трона, так еще и этих дурачков, попавших к ним в горы, не выпустили бы больше на свободу. Дракончика оставили бы под замком в родовом замке, а остальных мелких пакостников, возомнивших себя взрослыми, вернули бы в Академию, предварительно перевязав подарочными лентами.
— Вот вечно ты считаешь меня маленьким, — дуется Лар, — а я уже взрослый! Я могу наследовать!
— С двадцати пяти лет, — напоминаю я ему наше законодательство, — а до этого времени только с регентом.
— Когда я займу трон, то перепишу этот идиотский закон!
— Сначала займи!
— Да ты вечно в меня не веришь! Ты сама-то что сделала для того, чтоб вернуть наше? Я хоть что-то пытаюсь… А ты? Юбками в гостиной императрицы трясешь?
Я молчу, пристально глядя на Лара, обидные, несправедливые слова хлещут по лицу. Он вырос, мой братик. Стал совсем взрослым. Безжалостным. Нетерпимым… Так на отца похож…
Лар замолкает, осознав, что выкрикнул только что, испуганно выдыхает:
— Лари… Единый… Я не хотел, Лари… Прости…
