— Принцесса… — мурлычет, между тем, Волк, и от его низкого, влекущего тембра все внутри меня томно стонет и даже пытается ответить. С негодованием пресекаю в себе эти глупые поползновения, сурово сжимаю губы и, не без некоторой борьбы с внутренней дурной кошкой, почуявшей своего самца, твердо смотрю в блудливые , отдающие зеленью глаза.
— Добрый день, — сухо отвечаю я, делаю шаг в комнату и закрываю за собой дверь.
— Сразу на защелку, принцесса, — хрипит Волк довольно, потягивается на кровати, с наслаждением демонстрируя мне все то, чего, по его мнению, я еще недостаточно увидела и пощупала. И попробовала на вкус… Ах, чтоб тебя, похотливое ты животное… — чтоб потом не отвлекаться…
— Я не собираюсь… — начинаю я гневно, — и вообще, я разрываю наши договоренности! Вы, грубое животное, но я надеялась, что вы не подлы и не жестки сверх необходимого!
— Интересно, — Волк садится на кровати, внимательно смотрит на меня, — и что же заставило вас поменять мнение обо мне? Я, кажется, выполнил все, что обещал… И, признаться, ожидал большей благосклонности с вашей стороны… И вы обещали мне… Помните?
— Не хочу сейчас об этом! — резко обрываю я попытку увести наш разговор в известное, пошлое до невозможности русло, — вы отправили моего брата, моего единственного брата… На верную гибель!
— Не понял сейчас… — и, судя по бесконечно удивленной морде, Волк и в самом деле не понял моих претензий.
Что ж, сейчас поясню! Так поясню, что жарко станет!
Глава 41
— Вы воспользовались моей слабостью, — начинаю я, победно и злобно изучая внимательно смотрящего на меня Волка, — и не в первый раз, впрочем! Очень благородно… Хотя, чего еще ждать от такого грубого, вероломного животного…
— Про то, какое я животное, чуть позже, леди, — прерывает он меня, лениво откидываясь обратно на подушку, подпирающую стену, — сначала про обман.
Мгновение я молчу, зло глядя на эту совершенно равнодушную к моим словам и чувствам скотину, затем, чуть выдохнув и вспомнив, кто я и кто он, продолжаю, надменно задрав подбородок:
— Я всего лишь попросила вас немного… э-э-э… вразумить моего брата, дать почувствовать настоящую учебу магов… А не убивать!
Последнее слово я произношу, слегка повысив голос, а потому получается визгливо, и Волк чуть морщится, демонстративно ковыряет в ухе, затем почесывает поросль на груди, задумчиво рассматривая меня.
А я, осознав, что невольно отслеживаю ленивые движения пальцев по коже, моргаю с досадой и перевожу взгляд выше. Прямо на нахальную, абсолютно не кажущуюся хоть чуть-чуть виноватой морду. Клянусь, у его пушистого “брата”, как он называет своего волка, оставшегося в столице, и то физиономия повыразительней бывала! Особенно, когда пакостил, утаскивая с дворцовой кухни окорок…
То, что Волк не виноватится и вообще как-то не так слушает меня, не с тем настроем, не с тем лицом, немного выбивает из равновесия. А еще эти руки его, и эти плечи голые… И грудь волосатая… И запах, ох, Единый, как он пахнет… Завлекательно… Животное, чтоб его… Это все неправильно…
Чувствую, как внутри что-то жалко подрагивает, злюсь уже на себя за эти глупости и продолжаю, делая тон как можно суше:
— Я требую, чтоб вы прекратили это безобразие. Прямо сейчас. Пока они не уехали. Моему брату не место среди двугорбых людоедов!
— Кого? — Волк очень натурально и, главное, искренне удивляется, да так сильно, что даже почесываться перестает. Смотрит на меня с изумлением, и я повторяю немного растеряно:
— Людоедов. Двугорбых…
— Людоедов. — Эхом повторяет мои слова Волк, — двугорбых.
А затем принимается ржать. Дико, неприлично громко, от души, смаргивая слезы и скаля белоснежные клыки.
Я продолжаю стоять, уже не чувствуя неуверенно… А просто дурой полной себя чувствуя. Он явно смеется надо мной. И над моими словами про людоедов… Это неправда? Да? Но хорошо… Это неправда, а все остальное? И вообще… Это невежливо и неправильно, так по-конски ржать и не объяснять мне мои ошибки! В конец концов, я не обязана все знать!
Занятая своими переживаниями, я не сразу понимаю, что Волк уже не смеется.
Каким образом он так быстро, молниеносно буквально, оказывается рядом со мной, остается загадкой, на которую я, скорее всего, никогда не получу ответа.
Я задираю подбородок, встречая его темный, уже не весело-зеленый, а совершенно дикий, звериный взгляд.
Он такой глубокий и страшноватый, что невольно отшатываюсь к двери, ощущая опасность…
Но Волк, конечно же, опережает.
Легко перехватывает меня, прижимает в голому торсу, и я невольно делаю судорожный вдох, тут же ощущая, как начинает кружиться голова. Он… Он совершенно… Дикий же… О чем я?.. Зачем я?..
