Единый, мне бы стоило понять, что нельзя ему доверяться, нельзя просить его ни о чем, уже в тот момент, когда он, подрядившись найти моего брата и найдя его в рекордные сроки, кстати, буквально через мгновение после того, как наши договоренности были закрыты, забрал беззащитного ( ну ладно, будем честными, не такого уж беззащитного, но все равно!) Лара в темницу императора!
Уже тогда мне, наивной, должно было стать яснее ясного, что этот зверь умеет находить лазейки в казалось бы самых прямых и не имеющих других трактовок договорах!
Но я, почему-то посчитав себя опытной и умной ( с чего, кстати, ведь ни одной предпосылки не было, если быть объективными), решила сыграть в его игру! На его территории!
И что в итоге?
А в итоге я оказываюсь ему пожизненно должной, во всем от него завишу, чем этот зверь и пользуется с огромным наслаждением, да еще и брата собственноручно в такие опасные дебри отправила, что дрожь пробирает при одной мысли о том, что там может быть!
У нас, на Севере, про южные степи и пустоши ходят самые страшные истории. И про степняков, лавиной налетающих неизвестно откуда и утаскивающих пленников на волосяных зачарованных арканах, и про мертвые пески, притворяющиеся обычными полянами и травой, и про жутких двугорбых лошадей, по слухам, питающихся человечиной… Да, Единый, всего полно!
И эти места — явно не подходят для практики молодых, глупых мальчишек!
Когда я разговаривала с Волком, на эмоциях, надо сказать, о чем теперь ужасно жалею, то предполагала, что детей вывезут… ну, к примеру, в лесок неподалеку и честным физическим трудом научат уважению к старшим. А, заодно, и мысли глупые из пустых голов повышибают… Но сейчас… Это ведь просто убийство!
Конечно, Лару я ничего не говорю про свои опасения, как и не обещаю, что скоро он вернется.
Ни к чему ему знать о моей роли во всем этом.
Но исправить ситуацию необходимо! Он у меня один, никого больше нет. Я его на поругание двугорбым людоедам не отдам!
Лар выбегает за дверь, и следом, буквально через мгновение, выскакиваю я.
Путь мой лежит в сторону административного корпуса, в комнату одного слишком много о себе возомнившего зверя.
Я не представляю, что буду сейчас говорить, как убеждать, но ярость во мне такова, что во всем корпусе позвякиваюст тонко и жалобно стекла.
Осознав, что причина этому — я, и что еще немного, и неполадки обнаружат и точно свяжут со мной, выдыхаю, приказывая себе взять силу под контроль, привычно гашу внутренний огонь, превращая его в крохотную, но крайне горячую точку. Теперь необходимо чуть-чуть переждать, пока она растворится и напитает мое тело силой. Помнится, Дон удивлялся, что мне не нужны регулярные выплески магии, особенно в самом начале, когда толком не могла ее контролировать, и свойство моего организма таково, что умеет поглощать в огромных количествах как свою, так и чужую силу… Поглощать и прятать ее в недрах тела. Дон говорил, что это невероятно, и о таком он не слышал никогда.
Я же не видела, да и сейчас не вижу в этом своем свойстве ничего удивительного. В конце концов, каждая рачительная леди должна уметь экономить и делать запасы на черный день…
Про это грань моей магии никто не знает, хотя, не исключено, что лекарь в курсе, не зря же так возбужденно цокал над моей макушкой во время исследования…
Но, судя по тому, что никто за столько времени не заинтересовался, я сделала вывод про некоторую неосведомленность Дона Сордо в подобных вопросах. То, что он никогда такого не видел, еще не значит, что это уникальное явление… Может, просто Дон не встречал, вот и все…
В комнате Волка меня встречает неожиданная удача: сам Волк во всей своей звериной красе.
Так как я специально не прибегаю к хорошим манерам и не удостаиваю это животное стуком, то какое-то время шокированно смотрю на полуголый и, чего уж там, крайне привлекательный торс Волка, развалившегося на низком топчане, сколоченном из грубых, но очень крепких досок. Еще неделю назад тут была кровать. Дубовая, вполне серьезная… Но она не вынесла волчьего темперамента, и была сменена на вот такую жутковатую, но тяжеловесную и более надежную конструкцию.
Волк чуть привстает, увидев меня в проеме двери, но, животное, не знающее, что такое правила хорошего тона и воспитание, даже не пытается встать, приветствуя леди. Единый, почему я от него до сих пор ожидаю манер? Ну не дура ли?
Я несколько заторможенно моргаю на заросшую густым волосом, больше похожим на шерсть, широченную грудь Волка, невольно скольжу взглядом ниже, к каменному даже на вид животу, домашним мягким штанам, едва прикрывающим то, что этот гад вполне справедливо и очень горделиво считает главным своим достоинством. И вижу, что под моим взглядом оно, упрятанное за легкой тканью, становится все достойнее и достойнее…
Единый… Он может вообще хоть о чем-нибудь думать, кроме этого непотребства?
