Услышав возню и хрюканье поросят, он двинулся на звук, держась за длинные горизонтальные бревна, ограждающие небольшой двор. Неожиданно рядом кто-то захрапел и гулко затопал. Вскрикнув, Вилли отшатнулся, едва не бросившись бежать. Сердце ухнуло вниз и бешено застучало где-то рядом с желудком. Через забор к нему тянулся огромный черный бык. Не в силах от испуга даже рассмеяться, Вилли с трудом перевел дух. Он узнал это рогатое чудище, потому что быка Томаса знали все. Утерев вспотевший лоб, Вилли двинулся в сторону свинарника, где обычно работала Кармен. Почувствовав по характерному запаху, что цель рядом, он осторожно раздвинул кусты и выглянул. Всего в десяти шагах от него и впрямь стояла, разговаривая с пожилой испанкой, его возлюбленная. Обрадованный, что он все-таки ее нашел, но одновременно и расстроившись оттого, что она не одна, Вилли замер. Под брюки вверх по вспотевшим ногам полезли мелкие насекомые. Стараясь не шелохнуться и не выдать свое присутствие, он осторожно глянул вниз и увидел, что наступил на муравейник. Расценив это как еще одно свалившееся на него испытание, Вилли стоически прикусил губу, ожидая, когда Кармен останется одна. Наконец испанка подняла деревянное ведро, вылила воду в желоб и неспешно пошла на зов донны Деборы.
— Кармен, — шепотом позвал Вилли. — Кармен!
Девушка удивленно оглянулась.
— Я здесь. — Вилли наполовину вылез из кустов.
Он радостно улыбнулся и помахал правой рукой. Левой он пытался отцепиться от впутавшейся в волосы колючей ветки.
— Вилли? — Кармен испуганно завертела головой. — Что ты здесь делаешь?
Вилли, смутившись, покраснел. Он немного не так представлял их встречу после двухдневной разлуки. Преодолев столько препятствий, пойдя на нарушение приказа командира, рискуя попасть в лапы мстительного губернатора, он по меньшей мере рассчитывал, что она радостно бросится ему на шею. А так получалось, что и не ждала она его вовсе. И уединилась совсем не для того, чтобы он, проламываясь сквозь колючие кусты, помчался к ней навстречу, а лишь для того, чтобы почистить несколько дурацких корнеплодов и бросить их поросятам. Как все прозаично!
— Кармен, подойди сюда. — Вилли попытался справиться с растерянностью. — Нельзя, чтобы меня кто-нибудь видел, — зашептал он, осторожно оглядываясь вокруг и полностью выбираясь из кустов.
— Как ты здесь оказался? Я ведь только что видела тебя рядом с вашим капитаном и матросами!
У Вилли радостно подпрыгнуло сердце. Значит, она все-таки следила за ним!
Он схватил ее за руку и увлек в густые заросли папоротника. Остановившись между оградой стойла быка и хрюкающими за спиной поросятами, он еще раз оглянулся. Немного смущал исходивший от свинарника жуткий аромат, зато здесь было безопасно. С одной стороны стеной стояли джунгли, с двух других надежно прикрывали от посторонних глаз деревянные стены.
— Я пришел, потому что понял: самая большая пытка — это разлука с тобой!
— Ты весь исцарапан! — Кармен коснулась пальцами красных полос на его щеках.
— Для измученного тоской рыцаря нет преград! — Вилли постарался вложить в свои слова максимум пафоса.
— Вилли! — засмеялась Кармен. — Рыцарей уже лет двести как нет.
— Рыцарь — это не доспехи, это состояние души!
Ее лицо стало грустным, опустив голову, она надолго замолчала.
А Вилли переполняли эмоции. Но, с чего начать разговор, он решительно не понимал. Всегда стесняясь передать свои чувства, он вдруг понял, что сделать это на испанском языке гораздо проще и легче. Язык, выпестованный кавалерами в серенадах под балконами возлюбленных, казалось, был создан для признаний в любви. С горечью он отметил, что прагматичный немецкий — это язык команд и высказать то, что так рвалось изнутри, на родном языке у него не получится. В эйфории Вилли набрал полную грудь воздуха и вдруг невпопад ляпнул:
— Командир сказал, что скоро мы уйдем отсюда.
Кармен продолжала молчать. Она отвернулась, потому что у нее предательски увлажнились глаза.
— Я не знаю, что мне делать. Раньше все казалось так просто! Я был уверен, что останусь с тобой навсегда. Командир поймет меня, а сейчас я даже боюсь заговорить с ним об этом!
— Может, так будет лучше, — тихо сказала Кармен.
— Что?! — Вилли решил, что ослышался, но по молчанию девушки понял, что она прогоняет его! В одночасье воздушный замок рухнул.
Он был подавлен и растерян. Он все придумал! Придумал то, чего никогда не было. Никогда Кармен не питала к нему никаких чувств!
— Я знаю, Вилли, что скажи я сейчас — останься, и ты так и сделаешь. — Ее голос задрожал. — Но я никогда не попрошу тебя об этом. Потому что, как только твои товарищи уплывут, ты не проживешь здесь и дня. Ты хороший, добрый, чуткий, а на этом острове — это слабость, а не сила. Я буду помнить тебя всегда. Получить еще один день счастья ценой твоей жизни — это страшное преступление! Знать, что ты где-то есть, — мне этого достаточно. Это та маленькая искорка, которая будет согревать меня всю оставшуюся жизнь. Ты мой рыцарь, которого я не забуду никогда.
