Волчий паспорт полностью

Был Евтушенко… читал вдохновенные стихи… Читал так артистично, что я жалел, что вместе со мною нет ещё десяти тысяч человек, которые блаженствовали бы вместе… Стихи такие убедительные, что было бы хорошо напечатать их на листовках и распространять их в тюрьмах, больницах и других учреждениях, где мучают и угнетают людей… 2 августа 1968

…Вечером от 6 до 11 Евтушенко. Для меня это огромное событие. Мы говорили с ним об антологии, которую он составляет… обнаружил огромное знание старой литературы. Не хочет ни Вяч. Иванова, ни Брюсова. Великолепно выбрал Маяковского. За всем этим строгая требовательность и понимание. Говорит, что со времени нашего вторжения в Чехию его словно прорвало — он написал бездну стихов. Прочитал пять прекрасных стихотворений. Одно — о трех гнилых избах, где живут три старухи и старичок-брехунок. Перед этой картиной — изображение насквозь прогнившей Москвы — ее фальшивой и мерзостной жизни… Потом — о старухе, попавшей в валютный магазин и вообразившей, что она может купить за советские деньги самую роскошную снедь, что она уже вступила в коммунизм, а потом ее из коммунизма выгнали, ибо у нее не было сертификатов… Потом о войсках, захвативших Чехословакию. Поразительные стихи, и поразителен он… Большой человек большой судьбы… 2 ноября 1968

К. Чуковский.

Дневники, т.2, 1968

Поступившие в Комитет госбезопасности материалы свидетельствуют о политически безответственном поведении поэта Евтушенко, действия которого используются враждебной пропагандой в идеологической диверсии против СССР и объективно причиняют ущерб престижу нашей Родины… Особенно резонирующим у общественности явилось провокационное обращение Евтушенко в адрес руководителей партии и правительства по чешскому вопросу. В сентябре 1968 года в разговорах с участниками юбилея Николоза Бараташвили в Тбилиси он критиковал внутреннюю и внешнюю политику СССР, считая ввод союзных войск актом насилия над независимым государством, а наши действия в Чехословакии «недостойными»… Стремясь приобрести в глазах Запада и обывателей сомнительный

авторитет, Евтушенко публично выступил в защиту осужденных пасквилянтов Синявского, Даниэля, Марченко. В его книге «Идут белые снеги» перепечатываются отдельные произведения тенденциозного содержания, как, например, «Мед», «Баллада о стихотворении Лермонтова «На смерть поэта» и о шефе жандармов», где в одном случае говорится о легкости сближения, взаимопонимания «сволочи», наживающейся на горе людей, а в другом случае делается предупреждение всем современным «подлецам, жандармам, придворным льстецам» о грозящей им расплате. Посвященные теме Родины циклы о путешествии по Северу и Сибири, по существу, показывают отход поэта от коммунистической идеологии, подмену ее «общечеловеческими идеалами», «правдоискательством». Круг его впечатлений в силу неверного взгляда узок, быт людей убог («По Печоре», «Изба», «Баллада о выпивке», «За молочком»), если в стихах упоминается начальство, то это либо председатель колхоза-браконьер («Баллада о браконьерстве»), либо «начальник раймасштаба, который был известный гад» («Тыко Вылка»). Наибольшие сомнения в отдельных произведениях Евтушенко вызывают социально-значимые обобщения по конкретным поводам. Например, проблема отношения к историческим традициям в стихотворении «Декабристские лиственницы», где посаженную декабристом лиственницу срубили и «обтесали в безголово напыщенный бюст».. Поступки Евтушенко в известной степени инспирируются нашими идеологическими противниками, которые, оценивая его «позицию» по ряду вопросов, в определенных ситуациях пытаются поднять Евтушенко на щит и превратить его в своеобразный пример политической оппозиции в нашей стране

Председатель КГБ Ю. Андропов в ЦК КПСС. Секретно.

7 июле 1969 N1 1660-а

Евтушенко и Хрущев стоят на разных полюсах системы и. одинаково привязанные к ней, по-разному ее выражают, лишь изредка сходясь, как две крайности. Политический выразитель системы не мог понять поэтического ее выразителя… Евтушенко и его поколение сделали в целом огромное дело. Они вернули поэзии значение общественного явления

Д. Самойлов. Литература и общественное движение 50—60-х годов.

Из книги «Памятные записки», вышедшей посмертно в 1996 году

Написано в конце шестидесятых.

…Двадцать лет без малого минуло с тех пор, как в газете «Советский спорт» стали появляться стихи Евтушенко — ко всем праздникам и ко многим будням. Двадцать лет минуло с тех пор, как он вошел в моду, сперва в московскую, потом всесоюзную, потом мировую Все эти голы мы слышим: мода, мода, мода. Но двадцать лет быть в моде у огромного народа нелегко и непросто. А может быть, и не мода это вовсе, а любовь?

Б. Слуцкий.

Предисловие к книге Е. Евтушенко «Я сибирской породы».

Иркутск, 1971