Волчий рок полностью

Что будем делать, а, брат? Но зверь молчит, даже фыркать и хихикать перестал. Сказать правду? Нет. Не сейчас. Я не могу разобраться в собственных чувствах. Радость? Раздражение? Не уверен. И главное — как объяснить всё Васе? А стае?

— Фенрир? — окликает меня Джереми, — Что будет с мальчишками?

Дьявол… Дети. Сжимаю кулаки и неохотно выношу приговор:

— Как только волчата окончательно поправятся, они вернутся в стаю. Ты можешь остаться, Реми. Но Мейсон, Меттью и Лукас отправятся домой.

Перевожу взгляд на парня. Бледное лицо полно решимости. Синие глаза пылают сапфировым огнём. Кобальтовый туман струится вокруг израненного тела. Двуликий зол, как тысяча чертей и готов нападать. Мужчина крепко сжимает кулаки и скалится:

— Нет!

— Извини, Рэм, — рычу в ответ, — У тебя здесь нет права голоса. Волчьи законы.

— Ты… Ты идиот? Волчьи законы, да Волколаки плевать на них хотели, — сопляк осмеливается на невиданную дерзость, хамит и спорит с вожаком, — Отдашь детей этим ублюдкам⁈ После того, что они сделали⁈

— Джереми, — изо всех сил стараюсь сдержаться. Мой голос громыхает скрипучим басом, а чёрная энергия медленно поднимается в теле. Искрит, переливается яростными грозами, клокочут и звенит.

— Что⁈ Мрази украли твою Луну! Они чуть не убили Васю! А ты хочешь отдать детей? — перевозбудившийся юнец начинает орать, — Трус! Ты боишься стаи! Ссышь принять решение!

Перебор… Ты ничего не знаешь, засранец. Не осознаёшь ответственности за племя и деревню. В один прыжок достигают до озлобленного мужчины. Ощетинившись, выкидываю руку и толкаю нахала во впалую грудь. Прикосновение совсем слабое. С виду. Но юный оборотень отлетает на несколько метров и врезается в стену. Сиплый стон вырывается из груди. Я слышу хруст двух рёбер справа. Чёрт! Не рассчитал. Медленно приближаюсь к Джереми, поднимаю парня за грудки. Тёмная сила обволакивает нас, подавляя соперника.

— Следи за языком, щенок! — грозный рёв сотрясает стены, — Ты ещё жив только потому, что защищал Васю!

А ещё — ты мой отпрыск. Наверное. Любого другого порвал бы на месте. Оборотень скрипит острыми клыками, но покорно склоняет голову.

— Мне правда очень жаль, Рем, — отпускаю сопляка, — Но выбора нет. Слишком многое поставлено на карту. Сейчас я не могу рисковать стаей.

Синеглазый брезгливо поджимает губы и хватается за рёбра. Больше не хами, малец! Тяжело вздыхаю и продолжаю:

— Я не забыл… И не прощу… Доберусь до каждого засранца. Но…

— Что но? — шипит юнец и вскидывает голову.

— Есть несколько более важных проблем. Не время грызться с соседями, — мягко усмехаюсь. Волколаки объединятся со Стражами и придут. Рано или поздно. Но лучше поздно. Мы успеем подготовиться, разобраться с чёрным магом и Василисой. Я не могу начать войну, пока моя луна так уязвима.

— Каких, например? — спрашивает Джереми более спокойным тоном. Парнишка всё ещё постанывает, но в синий взгляд возвращается разум.

— Скверна, ложная луна и истинная, — перечисляю внушительный перечень проблем.

— А с Васей-то, что не так? — удивлённо лепечет Джереми, — Ты нашёл истинную пару и теперь почти непобедим.

Несмотря на ссору, я полностью доверяю парню и говорю чистую правду без утайки:

— Она не может обратиться.

В конце концов, ты её защитник, Рэм. Ты должен знать, иначе просто не справишься.

— Что⁈ — удивлённо выдыхает двуликий. Сам в шоке…

Неделю спустя

Её глазами:

— Я вам не нравлюсь, — грустно вздыхаю и продолжаю растирать сухую ромашку в каменной ступке. Чёрный гранит негромко позвякивает.

Бум!

Огромный деревянный половник с громким стуком падает на пол. Высокий седой мужчина стоит рядом с кипящим котлом и удивлённо смотрит на меня. От неожиданности Дориан уронил поварёшку.

— Что? — мудрый оборотень недовольно морщится. Берёт новый черпак и возвращается к бурлящему зелью.

— Ничего… — неистово работаю пестиком. Густые рыжие волосы заплетены в тугую толстую косу. Большая часть джинсового сарафана скрывается под белоснежным передником. Капельки пота выступают на лбу, от напряжения я закусываю губу. Мелко измельчённые белоснежные лепестки, солнечные жёлтые серединки и тёмно-зелёные листочки разлетаются по светлому дубовому столу. Крошечные частички попадают в нос и щекочут.

— Апчхи! — громко чихаю и закрываю рот ладонью.

— Будь здорова, прекрасная луна, — широко улыбается отшельник. И даже вполне дружелюбно. Ехидно фыркаю и пожимаю губы. Старый врун!

— Я не обманываю тебя, дитя, — покряхтывает Дориан. — Ты действительно удивительно прекрасна.

Господи… Это что? Дар оборотней — мысли читать? Или магия. Измельчаю лекарственные травы ещё быстрее.

— Не нужно быть волшебником, Василиса. У тебя всё на лице написано, — посмеивается перекачанный дед. Крепко сжимаю пестик и повторяю фразу:

— Я вам не нравлюсь, — и тут же уточняю. — Не прямо лично вам, а всем. Всем жителям деревни.

Снова тяжело вздыхаю и орудую прибором в каменной чашке.