– Нельзя оборачиваться. Нельзя останавливаться. Нельзя бояться, – он продолжал толкать меня вперед.
– Ходить по ней нельзя, – простонала я зажмурившись. Сердце готово было выскочить из груди, целеустремленно пробивая себе путь вверх по горлу. Я не могла дышать, думать и едва шла, пребывая в предобморочном состоянии.
Кто-то был уже всего в паре шагов от нас, а я всего в шаге от спасительного обморока, когда лицо вновь почувствовало теплоту солнечных лучей.
Резко раскрыв глаза, я ошалело огляделась по сторонам.
Мы стояли у того самого места, где рогатый, отбившись от стаи, чтобы не сказать стада, понес меня в лес.
– Но… – я обернулась на деревья за нашими спинами, и на этот раз меня не стали останавливать, – тут же до деревни километров двадцать.
Свер кивнул. Ни удивленным, ни восхищенным или даже испуганным он не выглядел. Для него такие чудеса были в порядке вещей.
– Узнаешь место?
Я узнавала, пусть и была здесь лишь однажды, да и то на спине какого-то иномирного монстра.
Свер указал на пещеру в скале.
– Проверяй.
Снаружи я ее еще не видела, но не сомневалась даже, что это она и есть. Широкая и длинная, пещера больше походила на трещину, очень глубокую и странную, с оплавленными краями и почерневшим камнем под ногами.
Внутри оказалось темно, но не это было самым страшным. Отсутствие светящихся нитей, пронизывающих стены, было несерьезной мелочью по сравнению с отсутствием туннеля. Это была всего лишь пещера. Метров двести в длину, пятьдесят в ширину и неизвестно сколько в высоту.
Это был одновременно тот самый проход, сквозь который я попала в этот мир, и все же это был не он. Потому что прохода не было.
– Но как? – я ощупывала стены, надеясь, что сейчас случится чудо, она поддастся и растает, а впереди покажется злосчастный туннель. Чуда не произошло.
Свер молча ходил за мной, пока я обследовала пещеру, всегда отставая на пару шагов, не больше, и теперь, когда я полуобернулась к нему за объяснениями, лишь пожал плечами. Подойдя ближе и коснувшись стены в паре сантиметров выше того места, где ее толкала я, словно могла сдвинуть, будто бы это было возможно.
– Почему?
– Никто не знает, как это произошло, – говорил он тихо, стоял слишком близко, но впервые меня это не угнетало. Я и без его давящей силы чувствовала себя подавленно и разбитой, почти сломленной, – этот проход просто появился, всего за одну ночь почти сотню лет назад. Многие считают, что тори – граница нашего мира, треснула, соприкоснувшись с другим, и образовался проход. Но миры не стоят на месте, и проход открывается лишь когда эти трещины сходятся вновь. Я же думаю, что нам просто очень не повезло. Жестокая шутка высших сил.
– Почему?
– Из разлома в наш мир попадают только выходцы, странные животные и, изредка, непонятные болезни. Ни закрыть его, ни как-то уменьшить не получается. При открытии прохода высвобождается огромная сила, открывающая кратковременные переходы в другие миры, – он посмотрел на меня, – никто точно не знает, как это происходит, известно лишь, что ни один из таких переходов не остается открытым дольше пары секунд.
Я вспомнила синие вспышки, вспомнила вываливающиеся из них тела, или камни. Из некоторых и вовсе ничего не выпадало, и они схлопывались, вспыхивая на прощание кривой линией.
– Мы не можем закрыть проход, но можем остановить тех, кто приходит с той стороны.
Прижавшись лбом к холодному камню, я слышала, что он говорит, но почти не понимала смысла.
– Сначала на пограничье отправляли обычных солдат, но их силы оказалось недостаточно, чтобы сдержать натиск выходцев. После нескольких неудачных стычек защита была прорвана, и все близлежащие земли захвачены. Тогда за помощью обратились к нам, – Свер не смотрел на меня, уделив все свое внимание недлинной трещине в камне, – эту территорию отдали оборотням. Хорошие, плодородные земли и справедливые духи. Хранитель стаи одобрил наш новый дом…
– Подожди, – медленно подняв на него глаза, я с трудом переваривала информацию, – ты сказал, города были захвачены… но кем?
В голове не укладывалось, что дикие, напуганные животные, пусть страшные и сильные, способны разбить армию и захватить города.
– Выходцами, – коротко ответил он.
– Ничего не понимаю.
– Думаю, нам следует вернуться, – я побледнела, чувствовала, как от лица отхлынула кровь и, видимо, Сверу это не очень понравилось, – тебе нужно отдохнуть. Я знаю, что человеческие женщины очень… чувствительны.
Я невольно фыркнула. Чувствительны, как же. Конкретно сейчас я чувствовала себя просто одним большим и тяжелым куском мрамора. Неподъемным и совершенно монолитным. Но недостаточно монолитным, чтобы не уточнить опасливо:
– По этой твоей волчьей тропе я не пойду.
– Мы по тропе не пойдем, – подтвердил он, подарив мне несколько секунд покоя, чтобы разбить их непреклонным, – сама ты идти сейчас едва ли сможешь, я тебя понесу, а раз так, какая нам тропа…
Я лишь вяло пожала плечами, злорадно размышляя о том, как он собирается меня тащить, когда я даже руку поднять не могу, такой тяжелой она стала.
