Я искренне считала, что на капище Смага мне делать нечего, и совсем не хотела к нему идти. Свер считал иначе и, если учесть кто из нас был большим и сильным князем, мое мнение в расчет не бралось.
— Ты должна все увидеть до начала праздника, чтобы потом не испугалась.
Не испугалась… ага, молодец. Именно с такими словами и нужно вести впечатлительных девушек в странные места.
Совсем не страшно же после таких заявлений становится.
— Знаешь, Свер, хочу тебе сказать, не получилось у тебя подготовить меня вот к этому вот. — Идол Смага (страшного трехглазого дядьки с оскаленной пастью и кропотливо вырезанными треугольными зубами) и при свете дня был тем еще страшилищем, а уж ночью, в свете костров, и вовсе наводил жуть. —Желание просто сбежать отсюда куда подальше невероятно велико.
Жрица, одетая в одну тонкую рубаху черного цвета, крепко сжимала в худых пальцах бубен, обтянутый бычьей кожей.
Красная краска, которой был покрашен оскаленный рот и страшные, выпученные глаза идола влажно, неприятно поблескивала в свете костров.
— Это еще что, — усмехнулся Алис, нервно грызший ногти, — сейчас обряд начнется, и мы с тобой вместе точно побежим.
Тощие, одетые в черное фигуры застыли перед ликом своего бога. Их было много, вся деревня, женщины и мужчины, даже несколько стариков, из тех, что пободрее, все пришли к костру (мне очень хотелось сказать — погребальному).
Мы втроем, как дети чужого бога (вернее, богини), стояли позади всех, не дойдя до толпы шагов пять.
Сначала я думала, что за всеми этими спинами едва ли сумею толком разглядеть то, что творится там, на капище, у центрального костра, а потом Йера ударила в бубен.
И с первыми звуками все, как подкошенные свалились на землю.
Ощущение чего-то неотвратимого навалилось на плечи, грозя захватить, поглотить и утащить с собой. Я ощущала себя незначительной щепкой, выброшенной в открытое море.
Удары не прекращались, бубен гудел и дрожал в тонких руках, звук его то ускорялся, то замедлялся, почти стихал, проходясь по телу холодной дрожью.
Люди. Черные спины.
Худые руки, в такт странной и страшной, рваной мелодии, ударяли по плечам склонившихся рядом. Они были темным, бурлящим потоком, поднимались вверх, выгибая спины, утыкаясь лбами в снег, опадали вниз, вжимаясь в землю, и снова ударяли склоненных, почти лежащих товарищей, ладонями по плечам.
Я ощутила, как земля уходит из-под ног, чувство опасности душило, царапая горло едва сдерживаемым криком. Чтобы удержать последние крупицы мужества, я ухватилась за крепкую, горячую ладонь Свера. Только он казался неизменным в этом странном, распадающемся на части мире.
— Держись, — велел он, сжимая мою ладонь.
Полегчало, в ушах больше не бился гул растревоженного бубна, я слышала тяжелое дыхание распластанных на земле людей, различала глухой, срывающийся и совершенно непонятный шепот Йеры.
С трудом повернув голову, смогла даже посмотреть на Алиса, бледного, чуть покачивавшегося, но упрямо стоящего на месте.
Ему, так же как и мне, хотелось бежать прочь от этой странной, давящей силы.
Волчица, по сравнению с Смагом, была просто образцовой богиней. Добрая, великодушная, не прессующая своих детей божественной силой.
Пожалуй, после того, что я только что пережила, Волчица уже никогда не будет казаться мне страшной. Милая, мохнатая прелесть. Ну, просто как наш вожак, только самка.
Когда Йера отбросила бубен и с благоговейным трепетом опустила в костер тушку черного петуха, почти сунув руки в огонь, и обессиленная свалилась на землю, я шепнула Сверу, привалившись к его плечу:
— Вернемся, надо будет Волчице пирожок отнести.
Он на это только фыркнул, зато Алис изъявил желание, поучаствовать:
— Вместе к ней пойдем, — решил он, потерев шею, — я для нашей Мано-Аль кабана поймаю. Хвостом клянусь.
Меня это его заявление позабавило.
— Ну, я-то понятно, чего такая впечатлительная, а у тебя какое оправдание?
— Сила, она сила и есть, ей нет разницы на кого влиять. Я, знаешь ли, раньше предпочитал не присутствовать на обряде. — огрызнулся Алис. — Всегда ограничивался послеобрядовым пиром и прыжками через огонь. А сегодня решил за компанию пойти, дурак.
— А будет пир? — оживилась я, хотя всего минуту назад боролась с тошнотой и головокружением, пытаясь собрать воедино разваливающуюся на части реальность.
Алис необидно рассмеялся и многообещающе кивнул.
Один плюс во всем этом, конечно, был. После такой встряски удивить меня было уже очень сложно.
Я, блин, на празднике Ночи Смага побывала, я не только их традиционный смаг пила — по вкусу, к слову, стопроцентный самогон, но еще и на обряде присутствовала. Выстояла, так сказать, самую тяжелую часть праздника. Вот все валялись, а я стояла.
Молодец же.
После такого поездка уже не казалась мне мучением. Так, увеселительная прогулка. Ну да, холодно, неудобно и спать почти все время хочется. Зато дышится легко и на плечи ничего не давит, прижимая к земле.
Не так уж и плохо жить, если задуматься, особенно, если твоя богиня — Белая Волчица.
