Я не знала почему так. Быть может от того, что оба мы были чужие здесь, а может существовала и другая причина.
Но сейчас, в это мгновение, больше рада я была бы разве что только Сверу.
Тренироваться Наи предпочитал в низине у реки. Вся вольха, растущая рядом с рекой в этом месте, уже была хорошенько изрублена, белые шрамы ясно выделялись на темной, грубой коре.
Наи не ставил себе целью срубить деревья, но в скором времени именно это и должно было случиться.
— Ты почто деревца мучаешь? — возмутилась я, увидев его тренировочную площадку. — Лесоруб-любитель.
— Ваша древесина слишком мягкая, — будто оправдываясь, сказал он, закинув глефу на плечо, — наши деревья так легко не рубятся, и я все никак не приучусь достаточно сдерживать силу.
Пока я сидела под самой забитой вольхой, грея озябшие руки дыхание, Наи разминался на небольшой поляне.
Зрелище это было… запоминающееся. Лёгкая, тонкая фигура, одетая в темное, изгибалась и взлетала вверх, длинные волосы, заплетенные во множество тонких косиц, не поспевая за хозяином, белым хвостом мешались за спиной. Шипов, спрятанных среди косичек, не было видно и в помине.
Глефа сверкала в воздухе заточенным острием, ловя холодные блики зимнего солнца.
Это был настоящий танец. Я могла восхищаться, могла завидовать, но повторить не смогла бы при всем желании. Хотя такое дивное зрелище и толкало на невероятные поступки.
Например, попросить о том, о чем я хотела, но боялась попросить Свера.
— Наи, — дождавшись, когда он закончит свой танец, я смущенно спросила, — а из лука ты стрелять умеешь?
— Конечно.
— А научишь? — мне тоже хотелось уметь защищать себя, но здраво рассудив, что меч или топор — не подходящее для меня оружие, решила выбрать оптимальный вариант.
Как оказалось позже и исключительно со слов Берна, подходящего оружия для меня просто не существует в природе
— Руки твои кривые, глаза твои косые, — ворчал медведище, щурясь на целехонькую, еще ни разу не продырявленную дощечку — мою мишень, — и сама ты нескладная, разладная.
— Будешь и дальше над ухом зудеть, в тебя прицелюсь, — раздраженно пригрозила я, растирая плечо. От непривычного напряжения руки противно болели, — и с такого расстояния не промахнусь.
Я уже раз сто успела пожалеть о том, что попросила Наи меня обучать. Ходила бы и дальше стрелковым премудростям не обученная, зато нервы были бы крепче. Посмотреть на мои занятия захотела любопытная Ашша, а за ней приперся Берн, который, разумеется, за компанию притащил и Свера. Развлечь хотел вожака моим неумением.
И если в первый день обучения у меня получалось хоть что-то — например из десяти стрел засадить, пусть и в край дощечки, хотя бы одну, то сегодня дело совсем не ладилось.
Свер смотрел, я не хотела перед ним облажаться и против воли уже дюжину стрел послала в снег. Целая мишень обидной насмешкой висела между деревьев.
— Руки слабые, — вынес вердикт Свер, — лук тебе не подойдет, хочешь стрелять, возьми самострел.
Меня это не то, чтобы обидело, я и сама уже давно поняла, что хорошим лучником мне не стать. То, что со стороны казалось простым, на деле было сложной наукой. И проблема было не только в слабости рук, просто я так и не смогла для себя уяснить, как нужно правильно хвататься за тетиву, постоянно чего-то боялась, пуская стрелу, и вечно во всем сомневалась.
А наш вожак просто оказался достаточно сострадательным, чтобы не топтаться по моим чувствам, озвучивая все мои недостатки.
— На этом стоит закончить, — решил Свер, взглядом велев Ашше забрать у меня лук. Стрелы собирал Наи, пока Берн отвязывал мишень. Все были при деле, и только лишь одна змеевица стала свидетелем того, как, ничего не говоря, наш загадочный вожак потащил меня куда-то за собой, крепко держа за руку и ничего не объясняя.
Я покорно следовала за ним, с трудом пробираясь сквозь снег, доходивший мне почти до середины бедра. Не выбирая легких путей, Свер потащил меня к капищу прямо через небольшую березовую рощицу.
Заговорил он, только лишь когда идол Волчицы можно было разглядеть во всех деталях.
— Сегодня последний день в этом году, когда праматерь смотрит на нас, — пояснил он, проводя меня мимо деревянных, стабильно недружелюбных, стражей, — рассказывай, что хотела.
— А? — прошло достаточно много времени, чтобы я успела забыть о многом. Например, о том, что планировала ему во всем признаться.
— Ведьмы. Что им от тебя надо?
Ведьмы были далеко, опасности я не чувствовала и не очень хотела рассказывать ему об одной значительной встрече с хту-наанским жрецом.
Но я обещала, а Свер смотрел так терпеливо и спокойно, что не рассказать я просто не могла.
— Говори, что у тебя за беда?
— Это не то, чтобы беда… — неуверенно начала я, но потом просто плюнула на все и рассказала, как оно так получилось, что я могу разговаривать с выходцами.
