А усталым и привычно раздраженным Свер был каждый вечер. И сейчас выглядел так, будто просто опять весь день на ногах провел, а не целую ночь меня на волчьей тропе разыскивал.
— Должен умирать? — приподнял бровь он. Берн молчал. Алис тоже молчал, но по глазам было видно, как ему хочется что-то сказать. Лиса просто распирало от желания вогнать меня в краску.
— Йола сказала, что раны, полученные на тропе, смертельны. Даже царапины.
Я уже жалела, что так опрометчиво бросилась к умирающему. Надо было сначала всю информацию из знахарки вытрясти, чтобы сейчас не стоять под внимательным взглядом желтых глаз.
И первое, что я собиралась сделать, покинув комнату вожака — найти знахарку и выяснить у нее все подробности.
— И ты чего прибежала? — фыркнул Алис, уже не в силах молчать. — Решила поплакать над телом своего спасителя? Так поторопилась. Вот в следующий раз, когда Сверу тебя спасать придется, он, может, и помрет, но точно не сейчас. Так что сопли подбери и успокойся.
— Алис, — с осуждением протянул вожак.
Я шмыгнула носом и нудно уточнила, обращаясь исключительно к Сверу:
— То есть, ты не собираешься умирать?
Он усмехнулся и медленно покачал головой:
— Не в ближайшее время.
Я кивнула, вытерла рукавом рубахи нос и предприняла попытку убить Волчьего Князя.
В смысле, я просто бросилась к нему обниматься, но Алис орал так, словно я его душила. А я не душила, просто обняла хорошенечко за шею и никак не могла заставить себя отпустить.
— А я же знаешь, как испугалась? — жалобно всхлипнула я, но всем почему-то показалось, что я возмущаюсь. Всем, кроме Свера, утешающе гладившего меня по спине.
Тогда его еще не интересовало, за каким таким чудесным лесным духом я ночью из деревни сбежала, и он позволил себе ответные объятия.
К сожалению, счастье длилось недолго, и спустя какие-то пять минут, сразу после обнимашек меня уже самоотверженно ругали за глупое безрассудство.
Я согласно поддакивала и нервно теребила повязку на руке, стоя посреди комнаты и получая на орехи.
Берн только одобрительно угукал от двери, продолжая подпирать стену рядом с выходом.
Алис был добрее, но долго не решался вмешаться, лишь сочувственно хмыкая.
Голос он подал лишь когда убедился, что все свои претензии Свер высказал.
— Она, конечно, безрассудно поступила, в одиночку ночью покинув деревню — кивнул лис, дразня меня ехидным взглядом прищуренных зеленых глаз, — но что с Рашисом? Он на свободе и Трав с Давром уже ушли достаточно далеко. Мы можем попробовать их нагнать, но они оборотни, как следы путать знают и…
— Будем ждать. — перебил Алиса вожак, кивнув на меня: — Рашис уверен, что Яру напророчили ему духи, а значит, он придет за ней. Это лишь вопрос времени.
Хотелось верить, что оно у нас есть. Это время.
Но разговор на этом был закончен, и никто не посмел спорить с вожаком.
К тому моменту, как дорогие хту-наанские гости изволили проснуться, все проблемы были улажены, вопросы решены, и ничего не напоминало больше о ночном инциденте.
Ничего, кроме моего сонного, помятого лица.
Гости из жреца и его учеников вышли просто замечательные. Они сидели в выделенной им комнате, не желая морозить свои косточки на улице, и почти все время медитировали.
Расположившись кружком, хту-наа могли часами сидеть неподвижно, закрыв глаза и мерно дыша.
Я окрестила это их состояние зимней недоспячкой, а Наи благоговейно называл общением с предками. Оборотни просто радовались, что выходцы, по дичайшему стечению обстоятельств, ставшие их дорогими гостями, ведут себя тихо, и мирно сидят в комнате.
А пока они там общались со своими предками, не желали общаться с оборотнями и не нуждались в переводчике, я решила вздремнуть.
Свер, напоенный под завязку восстанавливающим отваром, выглядел сонным еще во время перевязки, а уж после и вовсе валился с ног. И теперь, выгнав нас из комнаты, он решил отдохнуть и восстановить силы.
Мы заслужили отдых… как мне казалось.
Но были и те, кто так не считал.
Я проснулась от страшного грохота, раздавшегося из комнаты вожака, а в следующее мгновение подскочила на кровати от страшного, душераздирающего мява. И это точно орал не Свер. Это был кто-то меньше, пушистее и наглее.
О том, что случилось самое страшное, то самое о чем Рала была мною предупреждена, я подумала, уже выбегая из комнаты.
Случилось, блин, то, чего не ждали. Встретились волк с котом.
И если их предыдущая встреча обошлась без особых жертв (даже Рале не сильно досталось), то на этот раз все могло закончиться куда печальнее.
Латису совершенно точно жилось скучно, ему мешали лишние жизни, хотелось подвигов и экстрима. И именно поэтому, вместо того, чтобы залезть ко мне в окно в поисках еды или внимания, он попер к вожаку.
Но вместо того, чтобы принять свою дурость, покаяться и просить прощения, кот орал дурным голосом, за шкирку вися в вытянутой руке Свера, и требовал свободы.
Я ввалилась в комнату как раз вовремя, вожак рычал на орущего кота и уже собирался отрывать ему голову.
