— Какая трогательная картина, — проворчала я, приближаясь к ним. Руки чесались вытолкать Ралу из дома вожака от греха подальше. Мне не очень хотелось еще раз тревожить то угрюмое болото, в которое влип вожак после нашего возвращения в деревню.
В какой-то мере я его даже понимала. Огневицу чуть из-под самого носа не увели, на волчьей тропе отхватил так, что хромать еще неделю предстоит, а в довершение к этому еще бешеный комок меха сначала разбудил, а потом руку расцарапал. Ну и, конечно же, как же можно забыть пристукнутую недонечисть, лезущую целоваться.
Бедный у нас вожак, измотанный, не нужно ему сегодня новых потрясений.
— Он опять к тебе пришел, да? — прижимаясь щекой к мохнатой, надменной морде, снисходительно терпящего все эти нежности кота, Рала смотрела на меня почти с любовью. – Я просто не знаю, что делать, его сюда так и тянет. И хорошо, что он к тебе ходит, если бы к Сверу опять сунулся…
Рала нервно поежилась, зажмурилась на секундочку, стараясь не представлять, что бы с ней сделали, реши Латис проведать вожака.
— Страшно даже представить, что было бы.
— Зачем представлять, если можно пережить? — снисходительно спросили за моей спиной.
Свер стоял в дверях своей комнаты, любуясь быстро бледнеющей оборотницей.
— Он же к тебе в комнату… — забормотала Рала, умоляюще глядя на меня, но осеклась, поймав мой сочувственный взгляд.
— Свер, а разве ты не собирался простить и отпустить? — храбро влезла я, пытаясь защитить морду, которая этого все равно не оценит. Нет, Рала-то будет благодарна, но вот Латис едва ли вообще поймет, что я ради них тут рискую.
Раздраженный Свер — трагедия для провинившихся.
— Как я могу отпустить, если они сами пришли? — удивился он. У вожака на лице прямо красными печатными буквами было написано, что я нахожусь в шаге от того, чтобы разделить наказание с Ралой, но сдавать назад было поздно.
— Как-как? Проявив всю свою доброту и понимание. И давай не будем забывать о всепрощении, которое свойственно твоему замечательному характеру?
— Правда?
— Правда?
То, что Свер удивился, было вполне понятно, ожидаемо и неудивительно, но вот Рала куда лезет? Зачем нарывается?
— Правда, — с нажимом подтвердила я, выразительно глядя ей в глаза.
— Предположим, ее ты убедила, меня как убеждать будешь?
Он надо мной издевался, и это было очень возмутительно.
У меня была сложная ночь, моя тонкая душевная организация с трудом выдержала все испытания. И вместо того чтобы сейчас отсыпаться, я должна участвовать в этом безобразии.
— Я тебе очень-очень попрошу убедиться самостоятельно.
— И если я не соглашусь?..
— Ты же не забыл, что я гроза всех котов?
Скептический взгляд как бы намекал, что нет, он не забыл, но не сильно в мои слова верил.
— Так вот, собачкам от меня тоже доставалось. Я была страшным ребенком.
Это была угроза, но Свер на нее отреагировал как-то странно. Он засмеялся. Негромкий, короткий смешок, но какой эффект он произвел на Ралу.
Оборотница была в таком шоке, что чуть собственноручно не придушила своего нежно любимого кота, хорошенечко его сжав.
Смеющимся вожака видели очень редко. Некоторые вообще никогда, а я могла похвастаться тем, что не только дважды уже слышала его смех, но даже была его причиной. Такая забавная, очень смешная Яра.
Веселая Огневица и ее зажигательный юмор.
— Валите отсюда, пока он добрый, — шепотом посоветовала я изумленной оборотнице. Повторять дважды не пришлось, у Ралы, в отличие от ее питомца, инстинкт самосохранения работал исправно.
На их неуклюжее бегство Свер смотрел со снисходительным равнодушием, не думая даже останавливать.
— Давай тебе руку перевяжем, что ли? — предложила я, просто чтобы отвлечь его от Ралы и ее проблемного котика.
Рассеянно кивнув, Свер невпопад спросил:
— Если бы Рашис не пытался тебя выкрасть, а прямо предложил уйти с ним, — тяжелый, испытующий взгляд и удивительный по своей глупости вопрос, — ты бы ушла?
— Начнем с того, что я даже не настоящая Огневица…
— Но если бы была настоящей? Ушла бы или нет?
— Нет, конечно, — я не представляла почему он вообще спрашивает такие глупости.
— Почему нет?
— Я не пойму, ты избавиться от меня хочешь, что ли?
Свер не ответил и смотрел требовательно. Напряженно. Вцепившись в меня этим взглядом и не отпуская.
— Потому что, кроме меня, никто другой не сможет так качественно трепать тебе нервы, как это делаю я, понятно? — сдалась я, недовольно поинтересовавшись: — Допрос закончен?
Терпеть ненавижу всякие эти сопливые признания.
— Пойдем, обработаешь мне руку, — хмыкнул он, возвращаясь в свою комнату. Уже оттуда раздалось его ворчливое, — подумать только, не могу царапины от кошачьих когтей заживить. Позор.
— Это все от того, что у тебя организм ослаблен, — со знанием дела заявила я, сунувшись следом за ним, — человек бы от твоих ранений сразу бы умер, молодой оборотень несколько дней в горячке пролежал и все равно умер бы, а ты еще умудряешься с котами воевать.
И я бы много чего еще могла ему рассказать из того, что мне поведала Йола. По этой теме я теперь была хорошо подкована…
