Не дав времени на осмысление своих слов, Свер потащил меня на улицу. Прямо так, в свитере.
— Откроется? — я беспомощно обернулась на Ашшу. Продолжавшая сидеть за столом с ложкой в руках, змеевица смотрела нам вслед, и взгляд у нее был страшный: — Но трубы… разве он еще не открылся?
Я покорно шла за вожаком, говорила, задавала какие-то вопросы. Интересовалась. А в голове было пусто, и странное чувство безнадежной потери сжало сердце. Я же с Ашшей даже не попрощалась. Как же так?
— Иви-нар почувствовал скорое открытие, — коротко ответил Свер, не уточнив, как они без меня умудрились общаться. Наи, ждавший нас у ворот, с выражением запредельной муки на лице, пытался выполнить мои обязанности и втолковать что-то взволнованному Алису.
— Все готовы? — бодро спросила я, подходя к спорщикам. Жалкая улыбка дрожала на губах, мне хотелось плакать.
В голове просто не могло уместиться безумное осознание происходящего. Я готовилась отправиться в проход, надеялась вернуться домой… должна была как-то пережить все это.
— Ты уверена? — Алис налетел на меня как вихрь, как самый настоящий ураган. Сжал, потянул на себя, заставив меня вывернуть руку, которой я так и продолжала цепляться за ладонь Свера, и тихо попросил: — Не уходи. Зачем тебе?
— Я должна… — уверенности в голосе не было, как не было ее и во мне. Было страшно, было горько, малодушно хотелось плюнуть на все и остаться в деревне. И если бы не понимание того, что я потом всю жизнь буду жалеть о своей трусости, прямо сейчас развернулась бы и побежала обратно в дом Свера.
Наи, какой-то по-особенному бледный, стоял за спиной лиса и смотрел на меня больными глазами, полностью поддерживая вопрос лиса. Проглота видно нигде не было. Зато три еще не откормленных хту-наанских оленя уже стояли оседланные, нетерпеливо переступая копытами.
— А ты? — обратиться к Наи я смогла, только когда Алис прекратил меня симать и отошел в сторону.
Несколько оборотней спешно приторачивали к оленьим седлам наборы с взрывоопасными цилиндрами.
— Остаюсь, — спокойно сказал он, скупо улыбнувшись, — я не могу вернуться в свой дом, не принеся с собой победы. И не хочу.
Иви-нар, что-то усиленно пытавшийся решить, наконец, тоже подал голос. Он стоял чуть в стороне, в компании своих учеников и с легким сомнением проговорил:
— Твой поступок понятен мне, и я желал бы преподнести тебе небольшой дар.
Вытянув руку, он царственно кивнул Наи:
— Наклонись. Я верю, что именно здесь должен закончиться твой путь, а значит, моей обязанностью будет помочь тебе в этом.
Наи безропотно подчинился, подставив шею под руку жреца.
Я знала, что сейчас произойдет, со мной светлячок проделывал то же самое.
Наи даже не дернулся, когда Иви-нар подключал в нем переводчик, мужественно вытерпев все, что с ним делали. Потом выпрямился, улыбнулся и неуверенно поблагодарил жреца.
— Я могу подарить этот дар, но не могу забрать его назад, — покачал головой Иви-нар, — тебе не за что меня благодарить. Твой путь в родной дом будет закрыт навсегда, это меньшее, что я могу сделать для настоящего воина.
— Так значит, теперь мне уже не придется ничего для тебя переводить? — с грустной улыбкой спросила я Наи на языке алана.
Он несколько мгновений молчал, привыкая к обновлению своего тела и неуверенно кивнул.
— Да.
Свер чуть сжал мою руку, требуя внимания:
— Нам пора.
Ворота медленно открылись. Наи обнял меня на прощание, желая сказать что-то, но не находя слов.
— Не плачь, — выдавил он наконец, вытирая сбежавшую по моей щеке слезинку.
— Не могу, — я не чувствовала, что плачу, слезы текли сами, — ненавижу прощаться.
Берн, топтавшийся рядом и странно вздыхавший, чуть придушив меня в объятиях, грубовато потрепал по голове, взъерошив волосы, не укрытые платком по случаю вполне весенней погоды.
День был чудесный. Ярко светило солнце, бодрое, разогревающееся, заново учащееся не только светить, но и греть. Снег таял у стен домов, задорной капелью срывался с крыш, а в воздухе чувствовался особый запах просыпающейся природы.
Все жило и радовалось, а я не могла справиться со слезами.
— Иви-нар, — то и дело вытирая рукавом нос, я подошла к оленю, на котором уже восседал сосредоточенный жрец.
Свер, скинув рубаху, раздался в плечах и быстро обрастал мехом. Тулуп и шубу вожак скинул еще два дня назад, когда только появились первые намеки на весну. И больше их уже не надевал.
— Кольцо, — я топталась на месте, крутя на пальце колечко жреца, — наверное, я должна его вернуть.
Иви-нар отрицательно покачал головой.
— Пусть оно останется с тобой и продолжает оберегать.
— Ссспасибо.
— Яррра, — Свер уже был готов к отправке. В своей волкообразной промежуточной форме он казался совсем огромным, — ты готова?
Большой медведь с седыми разводами на боках и груди, встал рядом с вожаком.
— Готова.
— Не передумала?
Боясь, что голос дрогнет и предаст меня, молча замотала головой.
