- Госпожа хотела, чтобы я отрезала ему яйца – я исполнила приказ – спокойно ответила Настя, глядя в глаза сумасбродной девчонке, которую судьба забросила на самый верх социальной лестницы этой Империи.
- Да, она права…я приказала ей отрезать яйца у этого мужчины – кивнула Гелла, не отводя взгляда от Настиных глаза, и было в этом взгляде что-то завораживающее, гипнотическое. Будто смотрела не обнаженная девушка, достойная обложки самого лучшего из глянцевых эротических журналов, а огромная, прекрасная, и очень опасная ядовитая змея!
- Меня это так возбудило! – глубоким грудным голосом сказала Супруга, и мягко, пальчиками провела по животу Насти, опуская руку все ниже и ниже – А тебя, милая, ЭТО не возбудило? (ее пальцы коснулись Настиных нижних губ, и легко по ним заиграли) Я чуть не кончила прямо на месте! Тебе нравится, да? Нравится? Я красивая?
Настя едва не ударила по руке Геллы, ее тело напряглось, но не от сексуального возбуждения, а от того, что ей хотелось отбросить руку девушки. Она не хотела, чтобы пальцы Геллы проникали
А тем временем ласки девушки сделались все более активным, более жесткими, наконец, она приказала задыхающимся, срывающимся голосом:
- Расставь ноги пошире! Ну! Скорее!
Настя будто во сне, стараясь не думать о том, что происходит – подчинилась, и тогда Гелла схватила ее за бедра и опустилась на колени.
***
Когда Настя пришла в себя, то увидела лицо Геллы между своих бедер. Оно было испачкано бурым, а розовый язычок скользил между пухлых губ, облизывая и их, и палец, который Гелла держала перед собой.
- Вкусная…и пахнешь…зверем! Волчица! Животное! Прекрасное, сладкое животное! - сказала Супруга, и умильно улыбнувшись, подмигнула девушке правым глазом – Хорошо тебе было?
Настя похлопала ресницами…она не помнила – хорошо ей было, или нет, но…через секунду вспомнила. И то, как она стонала, с силой вжимая в себя голову Первой Леди Империи, и то, как тело били судороги, и то, как она едва не упала, выгибаясь, опираясь локтями на стол и снеся с него два драгоценных хрустальных фужера, валявшихся сейчас на полу грудой стеклянных кружев. Черт подери эту девку – она же трахнула Настю!
- Хорошо… - с трудом, хрипло ответила Настя, и тут же глупо, сама того от себя не ожидая, спросила – Что это было?! Я чуть не умерла!
- Ах-ха-ха! – Гелла упала на пол, и по-детски задрыгала ногами, открывая Насте вид на безупречно депилированные прелести – Постельная рабыня спрашивает, что это такое было! Девочка, сколько раз ты была с мужчинами?! И нет знаешь, что такое оргазм?!
- Ни разу… - растерянно ответила Настя, и смех супруги императора тут же стих, будто ее заткнули кляпом. Император тоже замолк – он следом за супругой тоже начал хихикать.
- Стоп! – серьезно сказала Гелла, и посмотрела на супруга – Как это не была? Ты чего врешь? Что за вранье?!
- Не была – набычилась Настя, сводя брови – Меня продали девственницей. И с Сирусом не была. Ни с кем не была.
- Врешь! – Гелла легко, как гимнастка вскочила на ноги – Я видела, ты не девственница! Я бы точно почувствовала! Как смеешь врать?!
- Не вру – пожала плечами Настя – Он пытался меня изнасиловать, я сделала вид, что согласна на секс. Он сунул мне член в рот, и я его откусила.
- Что-о?! Ты откусила Сирусу член?! Ах-ха-ха! Вот это да! Ну-ка, ну-ка расскажи!
И Настя вдруг поняла – вот он, момент истины! Ну, сучонок, держись! Сейчас тебе отольются мои слезки! Ах ты ж гнида!
Но виду не подала, осталась такой же спокойной, как и всегда.
- Да, откусила. И яйца оторвала. Рукой. Под корень. Красные такие – сама держала, шмякнула об пол (Император непонятно хрюкнул – то ли от возмущения, то ли от смеха). Потом меня парализовало этим ошейником, и член никак не могли вырвать у меня изо рта. Тогда его отрезали, и потом Сирус отрастил себе новый член. Только…не рабочий.
- Врешь! – прикрикнул Император – Не может такого быть! Он настоящий мужчина! А ты просто ему мстишь!
- А вы проверьте, ваше величество – криво усмехнулась Настя – После того, как я его кастрировала, у него больше не стоит. А девственности он меня лишил кулаком. Чтобы побольнее было, чтобы обидно, чтобы до крови. А затем повесил меня на столб для казни, где я провисела больше четырех месяцев.
- Врешь, подлая рабыня! – император буквально взлетел с постели – Никто не может выдержать четыре месяца на столбе! На нем умирают через три дня после повешения! Мерзавка!
