Немудрено быть сильной, если твой рост сто девяносто сантиметров, и похоже что ты продолжаешь расти. Еще на Земле врач команды сказал, что у нее не закончилась гормональная перестройка организма, и вполне вероятно, что Настя будет расти дальше. Она тогда удивилась – как это так, ей уже семнадцать лет! Какой рост?! Какая гормональная перестройка?! На что врач рассмеялся и похлопав ее по плечу сказал, что вообще-то женщины прекращают расти где-то к двадцати, двадцати одному году. Мужчины – к двадцать четыре-двадцать пять лет. Так что за три-четыре года она может прибавить еще сантиметров пять, а то и побольше. И кстати – двадцать лет, это усредненно. Судя по всему, у нее вообще имеется задержка роста. В семнадцать лет у нее нулевой размер груди, и…строение гениталий, как у юной девочки-подростка. Так что все еще впереди.
Настя тогда очень удивилась и озадачилась – как это так? Она что, вымахает за два метра ростом?! Да на нее и сейчас парни оглядываются – «верста коломенская», как говорила бабушка из Аткарска. Большинство парней ниже ее ростом как минимум на полголовы! А что будет потом? Просто ужас...
А вот сейчас ее рост ей сильно пригодился. Мышцы волей-неволей будут сильными, чтобы обслужить человека с таким большим ростом. И если тебя отправляют в гладиаторы – лучше, чтобы ты не была мелкой тихой мышкой, которую влегкую можно прибить ударом тапка.
Как ни странно, Насте ничего не прилетело за нападение на охранника. Все, кто был рядом, подтвердили, что это он начал свару,позволив себе непристойные действия по отношению к рабыне хозяина. А как бы тот ни мечтал убить мятежную рабыню – никому не позволено касаться его собственности, если в том нет прямой необходимости. Еще бы и трахнул ее, мерзавец! Так что Настя имела право защищаться от посягновений мерзавца, и даже обязана была дать ему укорот.
Охранник после этого исчез. Что с ним сталось – Настя так и не узнала. Да это ей по большому счету и не интересно. Бросили его в бассейн с пираньями, или выкинули на улицу без выходного пособия – плевать. ТЕПЕРЬ она совершенно не задумывалась над такими мелочами. Каждый сам кузнец своего несчастья.
Больше ее не трогали. Боялись. Да и повода она не давала. Бежать не пыталась, справедливо сочтя, что из дома Сируса ее точно не выпустят (да и куда она денется – без денег, и даже без одежды?!), а потому нужно дождаться, когда ее отправят в Арену. Спартак тоже был гладиатором, и тоже должен был закончить свою жизнь на арене. Но ведь выжил, да еще и врагов покрошил! Так что не все потеряно, пока ты жив. И да, Сирус дал ей очень даже мощную мотивацию для жизни. Ей хотелось его не просто убить, а тянуть из него жилы одну за другой, резать на кусочки, кромсать, рвать! Никого и никогда она не могла ненавидеть, как этого нелюдя. Даже Эдгель, которого Настя некогда считала исчадьем ада, казался маленьким и пушистым зверьком на фоне этого проклятого монстра.
Наконец, под надзором Сируса ее отвели в карету, украшенную гербами Клана Кайль, и повезли к новому месту обитания. Само собой – на время поездки Настю погрузили в полусон Но в отличие от прошлого раза, Настя кое-что все-таки понимала, находясь на границе яви и сна, но виду не подавала, зная, что пока у нее на шее этот ошейник она все равно ничего не сможет поделать. Всему свое время… Если чему Настя и научилась в рабских застенках – это умению ждать своего часа, и терпеть.
Глава 14
В детстве Настя чуть не утонула. Она не рассказывала родителям об этом прискорбном случае, иначе ей точно бы нагорело. Но больше нагорело бы Аткарским бабушке и дедушке, которые не уследили за шустрой девчонкой, и позволили ей бродить где ни попадя. А она увязалась за соседскими детьми, и уперлась за ними аж на Медведицу, где чуть не сгинула в пучине вод. Медведица речка неширокая, но достаточно глубокая, коряжистая и быстрая, а если тебе от роду пять лет – хватит утонуть и в лужице, не то что в этом подобии Амазонки.
Так вот, Настя запомнила – плывет она против течения, барахтается, а сил нет. Ноги и руки становятся тяжелее, тяжелее…и вот ее принимаются в объятия ласковые струи старой казацкой речки…
Спас ее мужчина, который с двумя тетками выехал на природу подышать свежим самогонным перегаром, и потискать этих самых теток. Он увидел, как Настя погружается в пучину, быстро сообразил, что происходит, и подтянув древние семейники, сползающие с объемистого пуза, не раздумывая бросился в воду. Пусть у него голова и была как следует проспиртована, но соображала получше, чем у детей их компании, плескавшихся у берега и совершенно не обращавших внимания на свою мелкую обузу – соседскую Настьку.
Он мужика пахло спиртным, луком и чем-то копченым – это Настя запомнила на всю жизнь. А еще запомнила, как он поймал ее за косу и стал тащить наверх, к поверхности воды – светлой границе, отделяющей жизнь от смерти. Она даже воды не нахлебалась – каким-то образом умудрилась задержать дыхание и просто медленно плыла по течению на глубине около метра, глядя вверх широко раскрытыми глазами.
