Я что, так смешно выгляжу? Провожу пальцами по губам, вдруг что-нибудь прилипло? Но нет, губы чистые. А Ариан знай смотрит. Сам даже кусочка не отрезал.
— Почему не ешь? — почему-то шёпотом спрашиваю я.
— Пока готовил, наелся.
Сырым мясом, что ли? Моё лицо искажается от отвращения. И Ариан улыбается, смеётся беззвучно и берётся за вилку с ножом:
— Я пошутил.
— Мм, — неопределённо тяну и снова берусь за еду: остановиться невозможно, хорошо, что я не на диете.
От нечеловеческого блаженства отвлекает только пристальное внимание Ариана. Смотрю в тарелку, но физически ощущаю, что Ариан меня разглядывает. И снова не ест. Ну зачем он портит аппетит? Боится, что объем его? Поглядываю на форму с мясом: ещё на пару человек хватит.
— Зачем столько приготовил? Ждал гостей? — Поднимаю голову и застываю под пристальным взглядом тёмных глаз.
— Двоюродный брат возвращается из Аргентины, собирались встретиться. Но у него шину прокололо на трассе, а потом появилась ты.
От взгляда Ариана дышать тяжело. Неуверенно произношу, чтобы сказать хоть что-нибудь:
— Двоюродный брат?
— Да. Лунные князья размножаются не почкованием.
— Понятно. — Невольно улыбаюсь. Вздыхаю. И спрашиваю напрямик: — Почему ты дал мне возможность выбрать мужа самой? Это ведь не только потому, что я человек?
— У меня нет ни малейшего желания губить твою жизнь только потому, что ты стала жрицей. Я бы дал возможность выбрать, даже если бы не собирался использовать ситуацию в своих целях. Просто было бы больше времени на принятие решения.
— Но почему? — Не удержавшись, тянусь к мясу. — К чему такое благородство?
Ариан поднимается с места. Вынимает из шкафчика бутылку вина и наполняет мой бокал.
— Потому что могу себе позволить быть благородным. — Ариан усаживается на место и продолжает смотреть. — Ты теперь моя подданная, я должен тебя защищать. И я не выполню своих обязательств, если ты, например, покончишь с собой из-за того, что не можешь смириться с навязанным мужем. Состязания за жрицу когда-то были нормой. Это привело к дисбалансу в развитии стай, и распределение стало более рациональным, но сами состязания не запрещены. К тому же весело понаблюдать за брачными плясками.
— А какой у тебя личный интерес в этом деле? Кроме веселья.
— Надеюсь поймать убийцу жрицы на живца.
— Что? — Приподнимаюсь. Тут же бессильно опускаюсь на стул. Князь больше не кажется таким уж любезным и добреньким, а в его глазах чудится злой блеск. И вообще смотрит так, будто съесть хочет. — Я буду приманкой?
— Предполагаю, что наглец, которому хватило смелости убить жрицу, не побоится и на тебя покуситься, пока ты гостишь у стай или на свиданиях.
— Не хочу становиться наживкой.
— Предпочитаешь стать жертвой? — Ариан взмахивает рукой. — Кто-то ради своих целей украл и убил оборотня, волчицу со священным даром. В стаях пропавших не было, а значит, на неё напали изгнанники, непринятые полукровки или люди. Без их трупов невозможно отследить заказчика. Мы не знаем, добился ли он своей цели. И саму цель не знаем. Возможно, тебя захотят убрать, когда все расслабятся. И может даже не этот убийца, а кто-нибудь другой, чтобы ускорить получение жрицы своей стаей, ты же человек, твоё убийство не такой страшный проступок, как убийство чистокровной одарённой волчицы.
Возмущение захлёстывает меня, и первое, что срывается с пересохших губ:
— Расисты.
— Есть немного, — едва уловимо морщится Ариан. — Для сохранения способности к обороту приходится бороться за чистоту крови идеологическими способами.
— И как в сохранение крови вписывается брак со мной? — Раздражённо вонзаю вилку в мясо и отрезаю кусок. Закидываю в рот. Жую. Смотрю на Ариана.
— Сила жрицы подавит твои человеческие гены.
Сглотнув мясо, отрезаю следующий кусок, напоминаю:
— Дети наследуют половину хромосом от матери. Это не обойти.
— Тамара, разве я на человека не похож? — Ариан смотрит серьёзно, и мне опять кусок в горло не лезет.
— Похож неотличимо, — шёпотом подтверждаю я.
— Твои дети от оборотней в человеческой ипостаси будут такими же красивыми, как ты, а звериную форму получат от отца. Через два поколения, если продолжат смешение с оборотнями, станут неотличимы от чистокровных.
— Я так понимаю, подобные смешения у вас были, раз знаете последствия.
— Раньше жриц свободнее выпускали в Сумеречный мир, иногда они гибли. Или их убивали. И сила находила пристанище в человеческих женщинах. Некоторые из них соблазнили нашедших их оборотней. Всё их потомство прекрасно оборачивается.
Во все глаза смотрю на Ариана, начиная осознавать, как же мне повезло, что скрещивание с людьми у них опробовано, а то бы убили меня и прикопали под кустиком.
— Охранять тебя буду лично, — произносит он своим бархатно-рокочущим голосом. — Постоянно.
Мурашки бегут от этого обещания по спине, переползают на живот. И мысли при этом приличностью не отличаются. Но на помощь приходит здравый смысл, и я уточняю:
— А если в меня выстрелят из снайперской винтовки?
— На всех открытых пространствах я буду начеку и в случае необходимости перекину пулю в Лунный мир.
