Совместная жизнь налаживалась. За весь день Жюлия ни секунды не оставалась со мной наедине. Скоро я заметил, что она старательно избегает этого. Она делала так, чтобы Аньес или Элен постоянно были с нами; меня просто восхищала ее способность измышлять все новые сюжеты для разговора. С вожделением женщины, лишенной развлечений, она вникала в жизнь двух сестер, вынюхивала запретные темы, а затем, ушки на макушке, втайне настроенная недоброжелательно, но внешне лучащаяся дружелюбием, принималась кружить вокруг да около. Инстинктивно во всем соглашалась с Элен. К Аньес же, наоборот, относилась с едва заметной снисходительностью, на что та, любезная, но настороженная, отвечала улыбкой, ничем не выдавая, что у нее на уме. Было решено, что Жюлия пробудет у нас пять дней. Достанет ли у меня сил и присутствия духа не допустить какой-нибудь оплошности? Я был уверен, что нет. Я не мог согласиться, чтобы Жюлия уехала, так и не объяснившись со мной. Ее непонятное молчание приводило меня в возбуждение, с которым мне не удавалось совладать. Как оказаться с ней один на один?.. А если зайти в ее комнату... Глупо. Есть риск спровоцировать взрыв, которого я так опасаюсь. Ночь я провел без сна. Жюлия тоже. Наши комнаты были рядом, и я всю ночь слышал, как скрипела ее кровать. Слышал я и поскрипывание половиц в коридоре. Кто-то подслушивал - то ли Аньес, то ли Элен...
Наутро я застал сестер в столовой. Увидев меня, они замолчали, вскоре Аньес вышла.
- Бернар, - прошептала Элен, - я добилась от Аньес обещания никого не принимать в течение этих пяти дней. Надеюсь, вы ничего не сказали Жюлии?
- Ничего.
- Благодарю. Тем лучше... Мне кажется, вы не очень приветливы с ней.
- К сожалению, я вижу ее такой, какова она на самом деле.
- Конечно, если бы вам пришлось с ней жить! Но потерпеть пять дней!.. Ну же, Бернар, небольшое усилие. Вы постоянно выглядите унылым, натянутым, обеспокоенным.
- Извините, я столько всего пережил... Я еще не окончательно оправился от плена, в этом все дело.
- Только ли в этом?.. Нет ли еще чего?
- Нет, Элен, уверяю вас...
- Порой у меня возникает ощущение, что вы не торопитесь... жениться на мне.
- Не то, Элен, совсем не то. Просто мы не одни. У вас Аньес. У меня Жюлия... Все не так просто.
Элен, несомненно пораженная необычностью этой ситуации, задумалась, затем сказала:
- В денежном отношении вы независимы от Жюлии?
- Полностью. Все, чем я владею, заработано мною.
- У нее есть на что жить, не рассчитывая на вашу помощь?
- Я никогда ей не помогал.
- Если мы уедем... поселимся... далеко... будет ли она держаться за вас? Вы понимаете, о чем я... По-моему, она очень привязана к вам.
Настал мой черед призадуматься. Выпустит ли меня Жюлия?.. А Аньес?.. Откажется ли от меня она?.. Будущее представлялось мне огромной черной стеной.
- Я не могу вам ответить, - признался я.
- Т-с-с, кто-то идет!
Вошла Жюлия, протянула руку Элен и, нагнувшись ко мне, поцеловала меня.
- Доброе утро, мой маленький Бернар. Все в порядке?
Она гладила меня по волосам, по щеке. Я был ее братом, потерянным и вновь обретенным с помощью чуда. Подобные проявления чувств выглядят совершенно нормальными. Только не для меня! Я недовольно и опасливо отстранился. В этих нежностях было нечто чудовищное и зловещее. Господи! Все эти женщины, упорно пытающиеся удержать меня в шкуре Бернара... Если, на свою беду, я перестану анализировать их ухищрения, кончится тем, что я поддамся внушению. Потеряю чувство своего подлинного "я". Притворяться сразу на три фронта! Это становится мне не по силам.
- Забыла рассказать тебе, - завела разговор Жюлия, - дочка Полаков умерла. У бедняжки было воспаление легких. Помнишь, ты так любил играть с ней.
- Да, - тихо отвечал я, - помню. Очень печально. А что стало с Андре Лубером?
Жюлия удивленно взглянула на меня.
- Я часто думаю о нем, - продолжал я. - Мы играли в мяч - он, Марсель Биб и я.
Жюлия не могла знать, что в течение нескольких лет я был доверенным лицом Бернара. Эти походя брошенные мной имена смущали ее. Мы, как дуэлянты, что по ничтожным мелочам оценивают силы противника, ловили взгляд друг друга.
- Марсель уехал, обосновался в Тюле, - ответила Жюлия и улыбнулась специально для меня; я понял, что она меня ненавидит.
- Оставляю вас с вашими воспоминаниями, - сказала Элен, поднимаясь из-за стола. - Мне нужно выйти за покупками.
Она, должно быть, была в восторге от того, что присутствие Жюлии помешает мне встретиться с Аньес с глазу на глаз.
- Нет, нет, - воскликнула Жюлия. - Я хочу вам помочь. Одеваюсь и иду с вами.
- Останьтесь лучше с братом!
Но от Жюлии не так-то просто было отделаться. Впервые мне стало чуточку повеселее. Однако я не отказался от мысли вызвать ее на объяснение. Чем дальше, тем больше увязала Жюлия в ситуации, аналогичной моей. Ей становилось все сложнее вывести меня на чистую воду, не выставив себя при этом в неприглядной роли комедиантки. Зря я переволновался. Так мне по крайней мере казалось в ту минуту.
