Сенсор тревоги.
Н’доли могла нащупать его с закрытыми глазами. Сигнал на пульт службы безопасности центра. Дубль — на личный уником куратора Умслы. Определить местоположение абонента — дело трех секунд. Группа быстрого реагирования вылетит пулей.
Коммуникатор лежал в сумочке.
Не успею, поняла Н’доли. А если они решат, что в сумке оружие… Время. Надо тянуть время. Они отвлекутся, и у нас появится шанс. Какой шанс, дурочка? Помпилианские «контры» не дают шанса скверным девчонкам, возомнившим себя генералом Ойкуменой.
— Куда же вы меня приглашаете?
Она очень старалась, чтобы голос не дрогнул.
— Это зависит от вас, биби Шанвури. Вы ужинали?
— Нет.
— Отлично. — Пунцовые губы собеседницы изобразили улыбку. Даже под угрозой расстрела Н’доли не рискнула бы воспользоваться такой вызывающей помадой. Впрочем, женщине в черном этот цвет был к лицу. — Милочка, я приглашаю вас в ресторан.
Усыпляют бдительность, подумала Н’доли. Что ж, подыграем.
— Мы знакомы?
— Мы, можно сказать, коллеги. Работаем на «Грядущее». — Женщина сделала один, точно рассчитанный шаг. Серебристый отблеск упал на ее лицо. — Меня зовут Юлией. Юлия Руф, к вашим услугам.
Высокий лоб. Черные, как смола, волосы гладко зачесаны назад. На висках — спираль локонов. Эталон помпилианской красоты — огонь во льду. Разница в возрасте если и чувствовалась, то не в пользу Н’доли. Она была шапочно знакома с госпожой Руф: встречались пару раз в центре. Кто в «Грядущем» не знал Юлию Руф, первого помпилианского коллантария?
Неужели Юлия, лишенная расового статуса, работает на имперскую контрразведку?!
— Извините моих друзей, — госпожа Руф развела руками, — за небольшое представление. Господа офицеры питают слабость к театральным эффектам.
— Если мы испугали вас…
Из лимузина вышел бритый наголо мужчина средних лет, в светлой рубашке и брюках. Он коротко, по-военному, поклонился:
— Я прошу прощения.
У Н’доли отлегло от сердца. Полковника Тумидуса она знала лучше. Случалось, полковник захаживал в гости к отцу Н’доли.
— Готов искупить вину! — Полковник щелкнул каблуками, словно на нем были не сандалии, а сапоги. — Если, конечно, у вас нет других планов…
