Вся сущность помпилианца протестовала против этой формы взаимоотношений. Доводы разума не служили вескими аргументами для физиологии, вышколенной веками эволюции. Едва командир пытался взять солдат под контроль своего клейма, он сталкивался с рефлекторным сопротивлением чужих клейм. Более того, у командира возникали дополнительные трудности. Его собственное клеймо не могло взять в толк, что значит частичное рабство. Клеймо честно пыталось довести дело до конца, превратив солдат в полных, абсолютных рабов, а командира — в их хозяина. Возникал конфликт, где победа любой из сторон означала поражение для вооруженных сил Помпилии.
— Повторяю вопрос, курсант: вы что-то видите?
— Да.
— Что именно?
— Равнина. Снег. Пять солдат.
— Кто они?
— Я.
— Все, как обычно?
— Да.
— Очень хорошо. Попробуйте расслабиться…
На первых двух курсах будущие либурнарии учились подчиняться. Инъекции подавляли протест личных клейм, позволяя старшим офицерам училища — опытным, подготовленным командирам — взять курсантов под контроль. Со временем нужда в инъекциях делалась меньше — психика адаптировалась, частичное рабство входило в привычку, не вызывая сопротивления. К четвертому курсу либурнарий переходил на следующую ступень. Теперь его учили командовать другими людьми, строго дозируя мощь клейма. «Офицерские» инъекции служили незаменимым подспорьем, стимулируя выработку особых гормонов.
— Что делают солдаты, курсант? Те, которые вы?
— Строятся…
— Опишите строй!
— Две шеренги по два человека, и один — впереди…
Норма, отметил Туллий. Первая «офицерская», провоцируя активизацию клейма, создавала у объекта вторичный эффект Вейса, иначе «срыв шелухи». Помпилианцы редко сталкивались с раздвоением реальности на ментальном уровне — только когда брали кого-то в рабство или отпускали на свободу. В такие моменты представитель помпилианской расы видел себя, как пятерку легионеров, а будущего раба — как пленника, которого клеймили раскаленным железом.
Сейчас, при отсутствии потенциального кандидата в рабы, рассудок курсанта Тумидуса «держал строй» — пускай строй был лишь плодом воображения. Если строй нарушался, и это происходило несколько раз подряд, курсант считался непригодным для несения воинской службы в качестве офицера.
— Я… Больно!
Марк дернулся. Доктор ясно услышал скрип зубов. Тело курсанта напряглось, на шее вспухли вены. Не открывая глаз, Марк пытался порвать манжеты — вряд ли осознавая, что делает.
— Держите строй, курсант!
— Я…
— Держите строй! Это приказ!
— Так точно…
Норма, еще раз отметил Туллий, глядя, как расслабляется тело курсанта. Такая вспышка была в порядке вещей. Двадцать минут назад Туллий имел удовольствие наблюдать ее у целого курса. Вот если бы вспышки не было… Доктор обождал еще с минуту — и, когда Марк окончательно успокоился, похлопал курсанта по щекам.
Марк открыл глаза.
— Что вы помните, курсант?
— Я спал?
— Вам что-то снилось?
— Нет.
— Равнина? Снег? Солдаты?
— Никак нет.
— Отлично. Вас что-то раздражает?
— Кроме музыки, ничего.
Норма, в последний раз отметил Туллий. После первой «офицерской» их всегда раздражает музыка. Вокал — в особенности. Он вспомнил, как после инъекции курсант Катилина едва сдержался, чтобы не запустить уникомом в акустическую линзу, и тихо засмеялся.
— Третий — Первому. Вышли на исходную.
Пауза.
— К выполнению задачи готов!
Третий — курсант Сулла — из кожи вон лез, лишь бы отрапортовать раньше других. Сфокусировав взгляд на индикаторе связи, Марк дважды моргнул, переключив канал. С помощью вирт-сенсора сделать это было проще, но визуальное управление Марку давалось туго. Он дал себе зарок упражняться при всякой возможности.
— Второй — Первому. К выполнению задачи готов.
— Первый — Второму. Доложить подключение к местным средствам оповещения!
— Подключение обеспечено. Сообщение скомпилировано.
— Первый — Третьему. Доложить готовность транспорта!
— Транспорт — готовность один. Время прибытия на точку — четыре минуты тридцать секунд.
— Первый — Второму-Третьему. Общая минутная готовность! Повторяю: минутная готовность! Синхрон.
— Третий — есть синхрон.
Марк выругался про себя. Опять Сулла его опередил…
— Второй — есть синхрон.
— Минутная готовность! Отсчет пошел.
Рой персонал-индикаторов в «макушке» сферы откликнулся зеленым мерцанием. Бойцы приказ приняли и подтверждали готовность. А разнобой — обычное дело. Кто-то торопится, как Сулла, кто-то тормозит… Все как у людей. В ожидании сигнала Марк вывел панораму с камеры сопровождения. Его декурия, рассредоточившись, заняла позиции на северо-восточной окраине туземного городка. Камуфляж-«хамелеон» позволял бойцам слиться с местностью: Марк и сам не сумел бы их разглядеть, если б не контурные метки с личными номерами и контрольками. За декурией, в зарослях серого от пыли бурьяна, под веерами разлапистых листьев-ладошек, притаились две грузовые антиграв-платформы. От досужих глаз платформы скрывала оптическая иллюзия.
