– Ты знаешь Чэня Буйного Портера. Это мой старый друг. Он нашел меня после того, как Орда разделалась со мною. Те монахи, которых так ненавидят твои союзники-могу, дали мне кров и вылечили меня. То же самое они сделали и для человека. – Он отпил еще немного вина. – Что же до того, что мы на разных сторонах… когда я увидел вторжение, мне и в голову не пришло выяснить, кто это. Я всего лишь платил пандаренам за то добро, что они мне сделали.
Кхал’ак склонила голову набок:
– Ты сказал – «когда я увидел». Значит, Шелковая Танцовщица посылала видения и тебе тоже?
Вол’джин кивнул:
– Думаю, это могла быть она.
– Да. Даже будучи нашей покровительницей, она не рада тому, что мы возобновляем связи с могу. Насколько я знаю, в прошлом некоторые из наших воинов предали ее. Они пристрастились к магии могу. Ее культ уже давно исчез, но она весьма злопамятна, – Кхал’ак уставилась в кубок с вином, будто пытаясь разглядеть что-то в его глубине. – Меня не удивляет то, что лоа готова причинить нам немного вреда сейчас, чтобы избежать большой беды в дальнейшем.
– Ты получаешь те же видения, что и я, и все же игнорируешь их?
– Я нахожу для них решения.
– И подобным решением стал я?
– Ты больше, чем решение, Вол’джин, – Кхал’ак подалась вперед, понизив голос. – Ты многое можешь предложить. И обрести за это достойную награду. Например, прямо сейчас твоя маленькая смелая банда продемонстрировала нашим отрядам, что быть зандаларом – это не значит быть неуязвимым для стрел. И более того, они напомнили могу, насколько смертоносными могут быть их бывшие рабы. То, что мы в итоге поймали их, добавило нам доверия в глазах могу. Вновь благодаря тебе.
Тролль Черного Копья откинулся назад.
– Если я докажу, что настолько полезен, не боишься ли ты, что твой господин сместит тебя и поставит меня на твое место?
– Нет. Он тебя боится. У него нет той твердости, что показал ты, отвергнув предложение короля. Он предпочтет, чтобы я контролировала тебя, – она смущенно улыбнулась. – А я не боюсь, что ты предашь меня, потому что собираюсь держать тебя под контролем, оставив в плену твоих друзей. Чэня Буйного Портера я узнаю. Человека – вряд ли, но твоя забота о нем очевидна.
– Необходимость таких угроз подрывает твое предложение о доверии между нами.
– Нет, я всего лишь хочу ограничить тебя в действиях, пока ты тщательно не обдумаешь мое предложение. Я помню твой прошлый отказ примкнуть к нам. И твой отказ следовать диктатуре Гарроша. Ты очень принципиален. Это великолепная черта. Одна из тех, что я особенно ценю, – она отставила кубок и опустилась на колени, держа руки ладонями вверх. – Если ты примкнешь к нам с полной и искренней готовностью сотрудничать, я освобожу твоих спутников.
– И не пошлешь охотников за ними следом, как за остальными?
– Если мы договоримся об их безопасности, то никто не будет их преследовать, – зандаларка подняла руку. – Но, повторюсь, тебе не обязательно принимать решение сейчас. С твоими спутниками все в порядке – конечно, их устроили не так удобно, как тебя, но с ними все будет нормально.
Кхал’ак улыбнулась и продолжила:
– А завтра ты сможешь лицезреть, что могу привносят в наш союз. Стоит тебе увидеть это, как ты тут же поймешь, почему мое предложение такое щедрое и заслуживает того, чтобы серьезно его обдумать.
Затем предметом их беседы стали более банальные вещи. Вол’джин не сомневался, что зандаларка разделит с ним постель, изъяви он подобное желание. Кхал’ак рассматривала близость как еще один инструмент для укрепления сотрудничества, но такое сработало бы лишь с тем, кто поглупее. А она вовсе не считала его дураком. Так что если бы он позволил склонить себя к подобному, то, по ее мнению, лишь для того, чтобы обмануть и показать, будто им легко манипулировать. В это она бы не поверила.
С другой стороны, воздержание дарило Вол’джину некоторую власть над ней. Несмотря на то, что она многое о нем знала, Кхал’ак абсолютно явно была им увлечена. Если бы не любопытство и интерес, она не сумела бы узнать его след на песке спустя столько лет. И теперь ей хотелось довести их отношения до некой кульминации, просто чтобы оправдать многолетнее увлечение.
Он мог использовать это – вне зависимости от того, собирался ли принимать ее предложение.
Они проговорили еще некоторое время, а потом заснули во внутреннем дворике под открытым небом.
Вол’джин проснулся, когда первые лучи рассветного солнца окрасили темный дворцовый фасад наверху. Он не чувствовал себя отдохнувшим, но и сильной усталости тоже не было. Нервная энергия компенсировала недостаток сна.
