– А ты поможешь мне вспомнить свое имя.
– Нет, мой дорогой Вол’джин, – ее улыбка стала шире. – У тебя нет ни единого шанса вспомнить его, потому что ты никогда его не слышал. Но чуть позже я тебе скажу его и постараюсь, чтобы ты никогда его не забыл.
Вол’джин отказался бы потворствовать ее желанию отмыть его и приодеть, если бы необходимость прислуживать ему не приводила слуг в такое неистовство, что в итоге они мучались гораздо сильнее, чем он сам. Для зандаларов и гурубаши было абсолютно невыносимо омывать его, подстригать волосы и ногти, втирать благовония в ладони и ступни, а затем одевать в красивый шелковый килт с поясом из кожи ящера. Более того, им пришлось отдать ему должное и предоставить честь вооружиться маленьким церемониальным кинжалом, в перевязи слева под мышкой. Правом носить его обладали лишь темные охотники. Как бы им ни хотелось избавиться от него как от представителя самого никчемного и непокорного племени низко павших «дворняг», даже самые ничтожные из них осознавали, что никогда не заслужат тех почестей, что сейчас оказывали Черному Копью.
Магия этого места тоже играла на его стороне, убеждая Вол’джина, что он и в самом деле достоин похвал и почитания. И малая часть тролля где-то глубоко внутри радовалась обходительному отношению хозяйки – ибо он заслуживал его. Гурубаши и Амани могли сколько угодно фыркать в сторону Черного Копья, но когда зандаларский король Растахан пытался объединить всех троллей, именно Вол’джина призвали представлять свое племя. Пускай он отказался примкнуть к остальным племенам, заявив, что теперь его семьей стала Орда, сам факт приглашения имел большое значение.
Как только Вол’джин был готов, слуга с вытянутым лицом провел его в центральный внутренний двор. Посередине горел огонь в круге, сложенном из простых камней. Рядом располагался маленький стол с двумя золотыми кубками и таким же графином, полным темного вина. Между ним и огнем лежали две циновки для отдыха, так, чтобы сидящие на них могли легко дотянуться до напитков.
Главная зандаларка стояла на коленях на одной из циновок, вороша палкой угли в костре, и поднялась, когда он вошел. Она сменила кожаный наряд на синий шелк, чуть темнее, чем молнии на фасаде дворца Могу’шан. Платье без рукавов стягивал на талии простой пояс из золотых звеньев – монет разных земель и эпох. Концы пояса уже доставали до колен, и Вол’джин подумал, что когда она получит новые военные трофеи, то просто обернет его вокруг талии дважды.
Зандаларка указала на вино.
– Предлагаю тебе освежиться. Выбирай кубок. Разливай. Я готова пить из любого. Хочу, чтобы ты знал – я не замышляю против тебя зла или обмана. Ты мой гость.
Вол’джин кивнул, но остался с другой стороны от костра.
– Разливай и выбирай. Ты оказала мне честь. Я доверяю тебе.
Она налила вино, но оба кубка остались стоять на столе нетронутыми.
– Я Кхал’ак, служу Вилнак’дору. Для короля Растахана он обладает тем же статусом, что и ты – для Тралла, и даже больше. Он в ответе за ситуацию с пандаренами. И он многим обязан тебе, хотя и не знает об этом.
– Как так получилось?
Кхал’ак улыбнулась:
– Сперва немного истории. Я служила Вилнак’дору. Он служил нашему королю, когда Растахан позволил Зулу созвать всех троллей, чтобы объединить их под одним знаменем. И из всех вождей только ты, Вол’джин из Черного Копья, отказался примкнуть к нему. Когда ты повернулся и направился прочь, то прошел мимо меня. Я смотрела тебе в спину. И когда ты исчез из виду, я долго изучала твои следы на песке. И размышляла, что же разрушится раньше: мечты Зула или следы твоих ног?
Помолчав, она бросила короткий взгляд на огонь.
– Вот почему я очень удивилась, когда в Цзоучине один из моих солдат показал отпечаток ступни, который я легко узнала. Тогда наши шпионы в Орде, конечно, уже рассказали о твоем исчезновении. Слухи, что ходят о тебе, исполнены великой веры. Большинство в Орде верят, что ты пропал, выполняя великую секретную миссию во благо их всех. Многие оплакивали тебя. Но все же нашлись те, кто утверждал, будто ты убит.
Вол’джин поднял бровь:
– И не нашлось никого, кто бы считал, что я выжил?
Кхал’ак взяла два бокала и приблизилась к нему, предлагая выбрать.
– Были сумасшедшие, которые осмелились утверждать такое. Да еще особо странные шаманы. Говорили, что ты переродился и стал одним из лоа. Некоторые молились тебе. Некоторые сделали татуировки в виде черного копья. Обычно на боку или на внутренней стороне плеча, ибо орки не уважают такую показуху.
Он взял один из кубков:
– А твоего господина позабавила история с привидениями? Поэтому он мне обязан?
– О нет. Он в долгу перед тобой по куда более важной причине, – зандаларка отпила вина, потом повернулась и пошла к своей циновке. Мускулы ее стройного тела переливались под шелковым платьем. Она опустилась на колени, будто собираясь вознести молитвы какому-то божеству, потом сделала глоток. – Присоединяйся, пожалуйста.
Вол’джин тоже пригубил вино и поставил кубок на стол, прежде чем сесть.
– Твой господин?
