— Выйдите со мной из залы по окончании спектакля, когда начнётся суматоха разъезда, мы выйдем на площадку лестницы, и я объясню то, что давно храню на сердце, — тихо проговорил «золотой» поклонник.
— Отчего же вы не скажете мне этого здесь и теперь же? — спросила, удивясь словам его, Анна.
Он пожал плечами, будто смеясь её ответу.
— Выйдем сейчас, и я сообщу всё теперь же.
— Нет, после… — пообещала Анна.
Кавалер её оставался рядом с нею, он согласился ждать; но в лице его проглянуло выражение, такое странное и деспотическое, взгляд его был так резок, что присутствие человека, которого она так желала встретить, делалось ей жутко и неприятно. В смущении она уже не следила за пьесой, в ушах её раздавались только аплодисменты.
— Встаньте скорее, пойдём за мною, — настойчиво просил её «золотой» поклонник, вставая и останавливаясь взглянуть, идёт ли она за ним?
Анна на минуту крепко сжала лоб свой одной рукою, закрыв глаза и стараясь понять в эту минуту, на что ей следовало решиться: пойти и узнать, что всё это значило, — мелькнуло у неё в голове. Она встала и смело последовала за знакомым ей кавалером, он шёл вперёд, взглядом продолжая манить её за собою. Она прошла незаметно сквозь толпу прислуги до выходной двери на лестницу дворца. Прислуга толпилась и проходила, не обращая на них внимания; спутник Анны крепко сжал её руку, готовясь отворить другою рукою дверь, ведущую на лестницу; но она сильным порывом отвела его от двери.
— Говорите сейчас, что вы хотели сказать мне?.. — проговорила она, стараясь говорить спокойно.
— Увезти тебя хочу я! Идём же скорей!
— Увезти… Но куда же?.. — спрашивала Анна, едва скрывая испуг свой под притворным равнодушием.
— Не время расспрашивать, мы знаем давно, что мы любим друг друга, — говорил он, снова увлекая её к двери, и она чувствовала, что он осилит и увлечёт её.
— Погодите минуту, моя шаль осталась там, — проговорила она, принимая намеренно тот же интимный тон, с которым он к ней относился, и, быстро высвободив руку, улыбаясь и давая ему знак стоять здесь и ждать её, она в минуту вбежала снова в залу спектакля. Особенное счастье покровительствовало ей: она столкнулась почти у самой двери в залу с той самой статс-дамой, которая в первый раз представляла её императрице.
— Прошу вас! Ради бога, — просила Анна с умоляющим жестом, — прошу вас: подойдите сюда на минуту.
— Что тут случилось? — спрашивала статс-дама, невольно следуя за нею сквозь толпу прислуги.
— Вот, вот он! — говорила ей Анна, указывая на растерявшегося поклонника. — Вот тот человек, который сделал мне сейчас предложение увезти меня! Он предложил это
— Успокойся, моя милая! Успокойся, опомнись! — говорила почтенная статс-дама, с участием взяв за руку Анну. — Бог защитил тебя, избавил от беды, а сердиться нечего! Молодой человек выпил где-нибудь через край, он известный шалун, и ему намоют голову по просьбе моей! А ты успокойся и оправься.
