— Ну тогда на нашем любимом Арбате в известном тебе кафе через час… Идет? Там и в курс нас, всех сразу, введешь.
Завершив разговор с хозяином ЧОПа «Глория», Турецкий посмотрел на скромно сидевшего в уголочке Дубинского и улыбнулся:
— Бьюсь об заклад, Владимир Владимирович, вы сегодня тоже хорошо если завтракали… Так что поехали убивать двух зайцев: знакомиться и вводить в курс дела наших негласных, зато очень надежных партнеров и отдавать долг организму. Да не смотрите вы на меня с таким ужасом, за обед платим традиционно мы с Денисом Андреевичем пополам! Возражения не принимаются — это приказ!
Мария Ипатьевна медленно осела на кухонный табурет и с трудом заставила себя перевести взгляд с незваного гостя, все еще пытавшегося подсунуть ей какую-то официальную бумажонку, испещренную печатями, на мужа.
Степан Петрович был бледен — он всегда бледнел, когда что-либо выбивало его из колеи, — но вполне спокоен, во всяком случае внешне.
— Степа… — Женщина почувствовала, как немеют у нее губы, — следовательно, приступ астмы, которой периодически страдала, почти на подходе. Она попыталась взять себя в руки. — Степа, что… что все это значит?
— Успокойся, Машенька. — Он повернулся к мужчине, имени которого она не запомнила. — Действительно, не могли бы вы поконкретнее объяснить, по каким причинам наша машина понадобилась со столь, я бы сказал, странной целью?
— Все просто, — улыбнулся оперативник. — Понадобилась она всего лишь для следственного эксперимента… Вы, разумеется, слышали о том, что произошло в вашем поселке?
Слепцов слегка пожал плечами, но от Марии Ипатьевны не укрылось то, как еле заметно дрогнули уголки его губ: это означало, что муж нервничает.
— Если вы имеете в виду убийство…
— А что, помимо гибели вашего соседа произошло что-то еще?
Степан Петрович, слегка усмехнувшись, пожал плечами:
— Ну в принципе ежедневно что-либо постоянно случается… Так при чем тут наша машина?
— Несколько свидетелей преступления показали, что на месте убийства находился синий «субару», исчезнувший оттуда сразу после взрыва.
Полковник слегка округлил брови:
— И что же? Вы ж не полагаете всерьез, что ваши свидетели в состоянии опознать конкретный «субару» среди нескольких машин одной и той же модели?.. Кроме того, будь я на месте водителя, я бы тоже не стал навязывать себя органам в качестве свидетеля убийства, оказавшись там случайно…
— Так вы отказываетесь предоставить ваш «субару» для следственного эксперимента?
Никаких контраргументов Слепцову оперативник приводить не стал.
— Боже упаси! — Степан Петрович покачал головой. — Просто хотелось бы выяснить, как долго этот ваш эксперимент продлится и соответственно когда моей супруге вернут машину? Продукты мы закупаем в городе, как вы понимаете, это довольно далеко.
— Думаю, машину мы в состоянии вернуть завтра к вечеру.
— Как, Машенька? — Слепцов повернулся к жене. — Что там у нас с холодильником, еще не совсем опустел?
Мария Ипатьева как-то неопределенно мотнула головой: удушья она больше не чувствовала, но тревога, охватившая все ее существо в тот момент, когда оперативник переступил порог дома, не только не отпустила женщину, но, кажется, сделалась еще навязчивее.
— Запасные ключи на месте? — задал очередной вопрос Степан Петрович, и она снова кивнула.
Полковник выдвинул ящик кухонного стола, достал ключи и вручил их оперативнику:
— Вот пожалуйста… Правда, никакой гарантии, что она по-прежнему на парковке, дать не могу: друг моего сына должен был сегодня в течение дня забрать машину… Мы, знаете ли, решили последовать нынешней традиции и освятить свои колеса…
Он смущенно улыбнулся и вслед за вежливо поблагодарившим его гостем двинулся ко входным дверям. Мария Ипатьевна, оставшись одна, перевела наконец дыхание и, поднявшись, двинулась к буфету, достала свой аэрозоль, хотя приступ явно отступил.
— Маша, тебе что, плохо?!
Степан Петрович, проводивший оперативника, возвратился очень быстро и теперь, стоя в дверях, с тревогой смотрел на жену.
— Нет, Степа, это я для профилактики… Степа, что происходит?
— По-моему, этот тип вполне внятно ответил на твой вопрос. — Слепцов жестко сжал губы.
— Я не об этом, ты прекрасно меня понял…
— Машенька, перестань, — голос полковника сделался мягче, — тебе вредно волноваться, тем более не стоит это делать, когда волноваться просто-напросто не о чем… Неприятно, конечно, что машина побывает в чужих руках, но что делать? У Юрских их «субару», говорят, тоже забрали.
— Кто говорит?
— Этот ментяра и говорит… Сама посуди: надо же им создать хотя бы видимость расследования?
— Почему — видимость? — Она вдруг ощутила усталость и снова присела к столу.
— Потому что на моей памяти они с каждым «заказником» возятся годами, после чего сдают в архив.
— А я недавно по телевизору слышала…
— Брось, Маша! Мало ли что по ящику болтают… Мы сегодня обедать будем?
Она пристально посмотрела на мужа и, покачав головой, поднялась и двинулась к плите.
