— Я не позволю оскорблять мою Леди! Бери оружие и дерись трус! — прокричал Громобой.
— А ты ещё и истеричка. Чтож, давно я ни с кем не спаринговался, но чтобы победить тебя, оружие мне ни к чему. — демонстративно размял я шею и руки, чтобы ещё сильнее разозлить оппонента. — Я буду сдерживаться изо всех сил старпер, чтобы не убить тебя. Ради Уиспер разумеется.
— Проклятая деревенщина! — замахнулся он надо мной клинком, но я легко отошел в сторону траектории клинка и пнул Громобоя, отчего тот отлетел на десяток метров, упав лицом в грязь. Он быстро встал на ноги, вперив в меня ненавистный взгляд.
Честно говоря, брат Уиспер даже близко мне не был противником, скорее муравьем под ногами, если до недавней трансформации в драконида, он мог доставить мне минимальную угрозу, то сейчас эта угроза сведена к нулю. От всех его атак, я спокойно уворачивался или просто отводил клинок руками, и в ответ аккуратно избивал его, чтобы сильно не ранить его.
— Сейчас ты поймешь, почему меня зовут Громобоем! — поднял он клинок над головой и из него стали бить молнии во все стороны, и одна такая попала прямо в меня, но не нанесла вообще никакого урона. — Как такое возможно⁈
— По-твоему это молния? — ответил я и сотворил двустороннее копье, возведя его над головой, повторяя движения оппонента. С кончика копья в Громобоя ударила толстая красная молния, с небольшим взрывом, откинув его в сторону. — Вот настоящая молния!
Последствия удара молнии были для Громобоя не очень серьезными. Его броня в некоторых местах сильно повредилась и покрылась трещинами, а на лице появилось пара свежих ожогов, но в остальном он был жив. Правда валялся на спине и не шевелился, но это временно, думаю он скоро оклемается, я ведь и не пытался его убить, оттого и молния была не очень сильной.
— Я посвящаю эту победу…себе. И тому как скоро накажу одну непокорную рабыню…наказание будет долгим…очень долгим. — положил я ногу на грудь поверженного врага и выдал речь, под овации моих солдат.
— Думаешь убьёшь меня и заберешь её? Леди любит меня! — не сдавался Громобой, громко крича.
— Заткнись. Никого она не любит, и раз уж на то пошло, ты проиграл. А значит, заявлять о своих правах на мою рабыню не имеешь. И кстати вот ещё что. Я переспал с твоей сестрой, так что она тоже принадлежит мне. — самодовольно заявил я, и Громобой сразу замолк в немом шоке. — Пока-пока придурок. — открыл я пространственный разрыв в Гильдию и затолкал туда увальня. — А теперь вернемся к осаде. — вновь вернулся я в палатку и присел на стул, расслабленно откинувшись на спинку.
Поражение последней надежды города, в лице Громобой, изрядно подорвало моральный настрой стражников стен, чего я собственно и добивался. Один из моих самых юрких солдат, проник в город и выведал всю информацию. Он поведал мне следующее: у Эльвиры окончательно съехала крыша, она заперлась в своем особняке, периодически выкрикивая с балкона приказы защищать её, не смотря не на что. При этом, она старательно обрабатывала жителей, стараясь настроить их против меня, но её туповатый шериф случайно обмолвился с кем-то в городе, что я предлагал сдаться без кровопролития и даже процитировал, как я называл Эльвиру убийцей собственной сестры… а может и не случайно. Вдруг один злой рыжий мог залезть ему в голову и приказать всё разболтать…
Довольный собой, я свернул шпионскую кампанию, и стал выжидать следующего утра, продолжая истощать военные силы города. И я немного недооценил недовольство жителей города…
Следующим днём, к моей палатке вновь пришел шериф и сообщил, что город единогласно решил сдаться мне. Ворота города отворились и мои прихвостни заполонили Бауэрстоун, пока я не спешно в компании нервничающего шерифа, шел в сторону особняка и по мере приближения, люди то и дело бросали на меня ненавистные и удивленные взгляды. Не каждый день, известный член Гильдии приходит и захватывает город. Ещё я заметил, что чем ближе я подходил к особняку, тем сильнее стал трястись шериф, с его лица уже ручьем стекал пот. И я обнаружил причину его страха.
— Это что? — указал я на труп Эльвиры у порога поместья, с разорванным платьем в зоне живота, где у неё было видно свыше десятка ножевых ран.
— Я в-всë объясню… — дрожащим голосом сказал, стараясь не смотреть в мои, буквально, пылающие красным гневом глаза.
Дело в том, что из-за накаленной обстановки и отрезанного морского пути, особо обозленные на мэршу жители собрались в маленькую группу, и ночью проникли в особняк мэра, надеясь схватить её, пока она спит, связать и отдать мне…не получилось, Эльвира не спала и попыталась сбежать, и даже добралась до порога. Не знаю, что там случилось дальше и что она наговорила, но её поймали, и убили, затыкав ножами насмерть. Эту группу не смогли найти, ведь они сразу сбежали, но раз из города выхода нет, то они всё ещё здесь, и скорее всего в Южном Бауэрстоуне.
— Из тебя вышел очень плохой шериф. Ты уволен. Я найду более подходящую кандидатуру на эту должность.
