Завязалась битва за стену. Троянцы пытались её разрушить, греки её яростно защищали.
Подняв с земли огромный валун, Гектор с размаху выбил ворота, открыв своим воинам путь в лагерь и к кораблям. Стена, ещё вчера казавшаяся грекам надёжной защитой, сдерживала врагов совсем не долго.
Наблюдавший за этим со склона Олимпа Посейдон стукнул себя кулаком по лбу и в отчаянии закричал: "А я-то, дурак, с Гермесом поспорил на гекатомбу, что греки сегодня победят! Что же теперь будет?!"
"Ничего не будет, - равнодушно ответила Гера. - Не видать тебе гекатомбы".
"Вот беда-то! Вот горе-то! - запричитал Посейдон, обхватив голову руками. - Никогда больше с Гермесом ни о чём спорить не буду. Знал ведь, что облапошит. Такой прохиндей!"
Зевс, убедившись в неотвратимости победы троянцев, отвёл взгляд от Трои и осмотрел окрестности Геллеспонта и Чёрного моря.
Как раз в это время на живописный берег лесной речки вышла молоденькая нимфа, чтобы набрать воды. Она наклонилась, поправила чудные русые волосы, любуясь на себя в гладкой как зеркало воде, зачерпнула кувшином, отставила его, распрямилась, томно потянулась.
Громовержец эту нимфу никогда раньше не видел. Он даже привстал, чтобы рассмотреть её получше.
Посейдон ткнул Геру локтём, сказал: "Зевс отвлёкся. Прикрой меня, сестрица, в случае чего" и стремительно бросился на помощь отступающим грекам.
"Конечно, брат, прикрою", - рассеянно пробормотала Гера.
А Посейдон в три прыжка добрался до своего подводного дворца, быстро запряг колесницу и поскакал к греческому лагерю. Море расступилось перед ним. Кони, выскочив на поверхность, поднимая копытами снопы брызг, мчались по волнам, пугая рыб и проплывавших мимо китов. Дельфины прыгали вокруг, образуя как бы почётный эскорт морского бога.
Оставив колесницу в пещере на островке недалеко от Трои, Посейдон переместился в гущу греческих воинов. Он всё ещё опасался, что Зевс его заметит, потому для маскировки принял образ Калханта. Он это сделал потому, что настоящий Калхант точно среди защитников лагеря не появится, а будет в течение всего боя прятаться у себя в палатке и молить богов, чтобы они защитили его священную персону, так что недоразумений и комических сцен с двойниками возникнуть не должно.
Оказавшись рядом с двумя Аяксами, он вскричал громовым голосом: "Парни! Бейте Гектора! Этот псих тут из всех самый опасный!" Сказал и, взмыв вверх, перенёсся на другой конец битвы.
Первым пришёл в себя Аякс малый.
-- Знаешь, Аякс, - сказал он, почесав затылок под шлемом, - а ведь это был не Калхант. Твоим щитом клянусь. Это был какой-то бог. Я богов за сто шагов чую.
-- Точно, Аякс, - ответил ему Аякс большой. - Пойдём, что ли, Гектора бить.
А Посейдон носился от одного командира к другому, произнося всё более пламенные речи, всё больше поднимая боевой дух воинов. И вот уже растерявшиеся и смешавшиеся толпы греков выстраивались вокруг Аяксов, тесно смыкая ряды, готовясь отразить натиск троянцев и отбить их от кораблей за стену, а, может быть, и дальше, до самого города.
Ровный ряд щитов, из-за которых торчали копья, встретил троянцев, ворвавшихся в лагерь. Живая стена представлялась мощнее и опасней той стены, которую только что удалось преодолеть нападавшим.
Гектор налетел на греческую фалангу, но был отброшен назад встретившими его остриями копей и отступил, призывая воинов прорвать строй врагов. Первым призыв услышал его брат Деифоб. Прикрываясь щитом, он ринулся вперёд, но тут же в его щит с силой ударило копьё критского героя Мериона. Щит оно, правда, не пробило, сломавшись, но воткнулось крепко и остудило пыл Деифоба. А Мерион, выругался и пошёл за другим копьём.
Подходя к палаткам критян, он увидел своего командира - критского царя Идоменея, который стоял навытяжку перед разъярённым Калхантом. Обычно безобидный и трусоватый предсказатель метал громы и молнии, размахивал огромным трезубцем и орал: "По тылам шляешься, сукин сын, за спинами товарищей прячешься, когда все с троянцами воюют! Под трибунал у меня пойдёшь! Другой бы у меня уже каракатиц кормил - тебе дам шанс оправдаться. Чтоб сейчас у меня в строй встал, селёдкин хвост! Лично прослежу!"
Идоменей, который ненадолго отлучился из боя, чтобы проводить раненного товарища, смотрел на бешеного жреца, побледнев и даже не пытаясь ничего возразить, только беззвучно шевелил губами. Когда Калхант повернулся к нему спиной и растворился в воздухе, проштрафившийся царь шумно выдохнул и молнией рванулся к сражающимся грекам, но, не пробежав и трёх шагов, столкнулся с Мерионом.
-- Что по тылам шляешься?! - рявкнул Идоменей. - А ну быстро встал в строй - лично прослежу!
-- Ты чего, Девкалионыч? - спокойно ответил Мерион. - Я за копьём пришёл. Своё я сломал о Деифоба. Крепкий троянец попался.
