Однажды Гера попросила его разразить молнией некоего Иксиона, который приходил в храм и пялился на неё так, что ей глаза было некуда девать, а когда никто не смотрел, постоянно норовил прикоснуться к её статуе самым святотатственным манером. Но Зевс, как мужчина, понял Иксиона и не стал его наказывать, а наоборот сотворил из облака точную копию своей жены, такую похожую, что никакой смертный не различил бы, и послал её к влюблённому смертному. Проведя бессонную и счастливую ночь, Иксион сутра побежал хвастаться друзьям. Вот тут-то его и настигла молния. И теперь наказанный за свою нескромность влюблённый крутится в царстве Аида на огненном колесе.
-- А если Гектор не наденет доспехи, а принесёт их в жертву богам, то ты позволишь ему жить дальше? - спросил Гермес.
-- А ты, как знаток смертных, можешь себе такое представить?
-- Нет, конечно. Я просто так спросил. Кстати, божественных коней ты тоже ему отдашь? Он, кажется, сейчас захватит колесницу Ахилла.
Зевс присмотрелся. Кони Ахилла стояли на полпути к лагерю и плакали, опустив длинные гривы до самой земли. События сегодняшнего дня потрясли божественных созданий до глубины их душ. Сначала рядом с ними пал их смертный товарищ, а теперь и Патрокл, к которому они уже успели привязаться, тоже погиб прямо у них на глазах. Такие ужасные впечатления были невыносимы для тех, кому смерть была чем-то чуждым и никак не связанным с их вечным существованием. И теперь несчастные лошадки не понимали, как дальше жить в этом беспощадном мире, где им суждено увидеть смерть всех, кто им близок и дорог.
Автомедон пытался лаской и уговорами успокоить их и заставить скакать дальше, чтобы не достаться Гектору, но кони, потерявшие интерес к жизни, никого больше не слушали и ни на что больше не обращали внимания.
-- Бедняжки! - сказал Зевс. - Кто же это додумался обречь божественных коней на прозябание среди смертных?! Как можно так измываться над животными?!
Он привстал и крикнул коням: "Но!"
Услышав голос Зевса, кони сразу опомнились и поскакали быстрее ветра.
Гектор, убедившись, что коней Ахилла ему не догнать, вернулся за его доспехами. В это время Менелай успешно защищал тело Патрокла от троянцев. Он уже сразил многих врагов, но с Гектором один на один вступить в бой не решился, отступил и стал звать на помощь Аякса.
Большой Аякс появился перед Гектором, когда тот уже тащил в одной руке снятые доспехи, а в другой тело Патрокла. Увидев прямо перед собой знакомый огромный щит, Гектор бросил тело и поспешно отступил под защиту своих. Он отдал товарищам драгоценный трофей и велел отнести доспехи Ахилла в город, чтобы потом принести их в жертву богам.
Гермес удивлённо посмотрел на Зевса. Оказалось, что Гектор вовсе не так уж и безрассуден. Но громовержец не изменился в лице.
"Что ж ты Патрокла бросил?! - закричал вдруг на Гектора Главк. - Мы же могли бы его на Сарпедона поменять! Вот как ты о союзниках заботишься! Если бы Сарпедон был троянцем, ты б его тело врагам не отдал, а так, значит, пусть греки из него чучело делают?"
Главк не знал, что тело Сарпедона не досталось грекам - его унёс Аполлон, и теперь оно было в безопасности - враги не смогли бы уже над ним надругаться.
Задетое словами Главка самолюбие Гектора возмутилось, победив в его душе благоразумие. Он закричал: "Возьмём тело Патрокла!" и побежал догонять троянцев, уже уносивших в город божественные доспехи. Переодевшись, он окончательно подписал себе смертный приговор.
Но Зевс позволил ему, прежде чем погибнуть, совершить пару подвигов. Собрав троянцев и союзников, он повёл их в бой за уже обнажённое тело Патрокла. От вида этого войска стало не по себе даже смелому Менелаю и неустрашимому Аяксу. "За Патрокла я не беспокоюсь - с ним уже ничего не может случиться. А с нами может", - сказал Аякс. "На помощь!" - закричал Менелай, и тут же на его зов явилось множество греков, стеной вставших вокруг тела Патрокла.
Но всё же первый натиск троянцев оказался удачным. Им удалось пробить брешь в обороне и захватить Патрокла, не убив, впрочем, при этом ни одного грека. Унести тело далеко им не позволил Аякс. Догнав троянца, уже тащившего тело за ногу, Аякс пробил ему копьём голову. Троянцы и греки смешались, все дрались со всеми, и было уже не разобрать, кто в данный момент владеет желанным трупом. Тел вокруг уже навалилось столько, что трудно понять, за какое из них все дерутся - оно было, разе что, больше изуродовано, поскольку каждый тянул его в свою сторону.
Боги на Олимпе, не зная, кому Зевс собирается присудить победу, болели каждый за своих с такой страстью, что чуть не передрались. Они несколько раз опрокинули треножник, на котором стоял ясновизор, прыгали, орали и подняли такой шум, что даже души, томящиеся в преисподней, услышали и стали стучать швабрами по потолку, требуя прекратить это безобразие.
Когда божественная ватага в очередной раз взревела от удачного удара Гектора, от толпы незаметно отделилась Афина. Она осторожно огляделась и, убедившись, что на неё никто не смотрит, окуталась розовым облаком и рванулась в сторону Трои.
