Когда вся эта толпа в несколько десятков морских нимф появилась перед ним, Фетида бросилась к сыну, обняла, прижала его голову к своей груди, а нимфы подняли такой плач и вой, что слышно было и в городе, и на другом берегу Геллеспонта.
"Я Гектора за человека считал, а он убийца! Он Патрокла убил! - стонал Ахилл. - Он и доспехи мои забрал. Те самые, что папе боги подарили. Это я во всём виноват! Патрокл ведь, наверное, меня на помощь звал, а я не пришёл, не услышал! Это всё моя проклятая обида! Все воевали, а я как последний трус в лагере отсиживался. Я же из всех греков самый доблестный. Поумнее меня многие найдутся, но сильней и храбрее никого нет. И я разозлился на Агамемнона как капризная девчонка! Всё! Теперь я только на Гектора злюсь и на троянцев. Иду в бой. Будут у меня сегодня троянские вдовы плакать! И не пытайся меня удерживать, мама!"
Эти слова серьёзно испугали Фетиду. Она надеялась, что Ахилл, наконец, бросит эту не нужную и опасную для него войну, но теперь он вдруг снова захотел воевать, да ещё и в таком взвинченном состоянии.
-- Сыночек! - сказала она. - Ты молодец, что хочешь наказать тех, кто убил твоего друга, но что же ты в бой наденешь? Доспехи ведь Гектор забрал.
Сыночек завыл, обиженный, что мама вечно ему ничего не разрешает, будто он ребёнок какой-нибудь, но быстро сообразил, что она права. Вообще-то, у него было сколько угодно доспехов. Разоряя соседние города, он набрал столько трофеев, что на десятке кораблей не увезти. Были у него и доспехи, снятые с царей - произведения лучших мастеров. Но это были простые смертные мастера, а кто привык к качеству, не согласится на худшее. Кто носил настоящие божественные доспехи, кованные в кузне Гефеста, тот никогда не наденет дешёвку, кованную обычным кузнецом.
-- Принеси мне доспехи, мама! Ты хвасталась, что спасла Гефеста, когда он был ребёнком. Пусть он за это сделает мне новые доспехи. Сегодня же!
-- Сегодня уже не получится, - осторожно возразила Фетида.
Ахилл снова завыл, обиженный на вечные мамины отговорки, но быстро понял, что она опять права: солнце уже клонилось к закату, и бой должен был скоро завершиться. Сделать доспехи так быстро невозможно.
-- Я тебе завтра доспехи принесу. Обещаю, сынок, - сказала Фетида.
Сынок захныкал, показывая, как тяжело ему будет ждать до завтра, но ничего возражать не стал.
-- Пусть ещё щит обязательно сделает! - всхлипывая, попросил он.
-- Конечно. И щит, и копьё.
-- Копьё не надо. Копьё у Патрокла своё было.
-- Хорошо, сынок. Копьё не надо. Так даже проще.
Фетида попросила сестёр передать отцу, что она сегодня домой не придёт, и отправилась к Гефесту на Олимп.
А Ахилл пошёл в палатку, сбросил разодранный хитон, кинулся на кровать, зарылся лицом в подушку и снова стал рыдать.
Ему было очень плохо. Нежная душа неуязвимого героя страдала. Этот мир оказался слишком несовершенным для него. Он жалел, что родился, что его мать богиня, а отец простой царь, что ввязался в эту войну под командованием неблагодарных дураков, что сам послал Патрокла на смерть и не пришёл к нему на помощь, когда эта помощь была нужна. Мелочными и глупыми казались теперь его гнев, обиды и желание видеть унижение Агамемнона. Он уже не хотел мстить своему командиру - теперь он хотел видеть предсмертные судороги Гектора и слышать плач троянских вдов.
В это время перед входом в палатку Ахилла с неба опустился край радуги, и по ней с громким визгом скатилась какая-то рыжеволосая девчонка. Приземлившись, она тут же вскочила на ноги, ворвалась в палатку, театрально подняла руку и заговорила торжественным тоном: "Ахилл! Воздвигнись к брани..."
Тот поднялся с кровати как был - с растрёпанными волосами и голый. Девчонка коротко взвизгнула и стрелой вылетела наружу.
Ахилл высунул голову. Девчонка стояла неподалёку, прижавшись спиной к палатке, и опасливо на него косилась.
-- Ты кто? - спросил Ахилл.
-- Я-то? - растерянно переспросила девчонка. Вид голого и растрёпанного героя произвёл на неё такое сильное впечатление, что она поначалу забыла, с чем пришла. - Я Ирида, - и с важностью добавила: "Посланница богов".
-- И кто тебя послал?
-- Это в каком смысле? - обиженным тоном переспросила Ирида, тут же сообразила и ответила скороговоркой, но опять с важностью в голосе: "Послала меня великая Гера - царица богов, супруга всемогущего Зевса-громовержца..."
Она, кажется, собиралась говорить дальше, но Ахилл перебил её:
-- И что ей надо?
-- Кому? - опять не сразу сообразила Ирида, но тут же приложила указательный палец к губам и, страшно выпучив и без того довольно крупные глаза, прошептала: "Тсс! Зевс ничего не знает! Меня к тебе тайно послали. Никому не говори!"
