Но этим врагов было не остановить. Топор Неоптолема прорубил ворота, и греки ворвались в здание. Эней спустился с крыши, чтобы сражаться во дворце. Но, не добежав до входа, где сейчас шёл бой, он вдруг столкнулся с Еленой. Та стояла, сжимая в руках короткий меч, и смотрела бессмысленным и потерянным взглядом. На губах её дрожала глупая, неуместная улыбка.
"Зараза! - подумал Эней. - Добилась своего и радуешься! Теперь победительницей в Спарту уедешь! Не бывать этому!"
Он замахнулся мечом на растерявшуюся царевну, но убить её не дал раздавшийся за спиной грохот и крик: "А ну, не смей!"
Эней обернулся. Из темноты коридора к нему со скрежетом и лязгом, раскорячившись, приближалось какое-то странное существо. Это была Афродита, обвешанная со всех сторон фрагментами доспехов, подушками и какими-то металлическими посудинами. Помня предупреждение Зевса и собственный неудачный боевой опыт, она решила обезопаситься. Конечно, ей ничего не стоило заранее попросить мужа Гефеста сковать ей подходящие доспехи, но легкомысленная богиня не вспомнила об этом своевременно, а когда вспомнила, было уже поздно, и она схватила и как смогла привязала к себе всё, что попалось под руку. Теперь это звенело, отваливалось и не давало нормально двигаться. При других обстоятельствах такое зрелище показалось бы смешным, но сейчас всем было не до смеха.
"А ну, брось! - прикрикнула Афродита. - Другого времени для женщин не нашёл?! Где Анхиз?! Спасай Анхиза!"
Только тут Эней вспомнил, что оставил дома жену, маленького сына и старого отца. Ужасная мысль сразу заставила забыть и об Елене, и о долге, и о гибнущей Трое. Сейчас его волновала только судьба родных, опрометчиво брошенных им в минуту опасности. Ничего не говоря, он вложил в ножны меч и кинулся к потайному ходу. А Афродита, сердито посмотрела на Елену, бросила на ходу: "Брысь отсюда! Не смей приставать к моему сыну! К мужу пошла!" и, насколько позволяли самодельные доспехи, побежала за Энеем.
"К какому мужу?!" - прошипела ей вслед Елена.
Ответом на этот вопрос перед ней появился Деифоб - тяжело дышащий, забрызганный кровью, с окровавленным копьём в руке.
-- Дорогая! С тобой всё в порядке? - спросил он. - Я так за тебя испугался!
-- Всё хорошо, - буркнула в ответ Елена.
Топот ног и звон оружия прервали их разговор. Во дворец через потайной ход ворвались Одиссей, Менелай и бойцы их отрядов. Обеспечив безопасность Антенора, они поспешили ко дворцу Приама, куда Одиссей знал секретный путь.
Деифоб, выставив перед собой копьё, бросился навстречу врагам, но, сделав первый шаг, упал, соскользнув с оставшегося в руке Елены короткого меча.
Царевна с милой улыбкой оглядела вошедших греков. Даже Одиссею, единственному здесь, кто знал, что эта улыбка - результат действия египетской травки, стало не по себе от весёлого взгляда женщины, только что убившей того, кто считал себя её мужем.
"Здравствуй, Менелай! - сказала Елена. - Что же ты не приходил так долго? Как я тебя ждала!"
"Убей её! - закричал Одиссей. - Ведь она..."
Менелай резко развернулся, наставив на Одиссея копьё.
"Одиссейчик! Ты хочешь что-то рассказать обо мне Менелаю? - игриво подмигивая, спросила Елена. - Подожди, давай расскажем это вместе!"
Одиссей мгновенно остыл, подумав, что рассказ про то, как у него, хитроумнейшего из смертных, женщина обманом выведала все военные тайны, вряд ли прибавит ему славы.
"Прости, Менелай, я погорячился", - сказал он, опуская оружие.
А встретившиеся после долгих лет разлуки супруги нежно обнялись. "Увези меня отсюда, - прошептала Елена. - Поедем далеко-далеко. Поедем в Египет. Там все жители доктора и знают всё про любую травку. Какие там рынки! Какие ткани! Какие там обелиски!" Елена инстинктивно провела в воздухе рукой, мысленно гладя невидимый египетский обелиск.
Постаревший за время войны Менелай, с любовью смотрел на нисколько не изменившуюся, прекрасную как прежде дочку Зевса, свою жену Елену. Он уже простил ей всё, что было, и всё, что ещё будет. Его поседевшие русые кудри коснулись её шелковистых волос, весь он растворился во взгляде её умных зелёных глаз и в сладости её долгого и мучительно прекрасного как жизнь богов поцелуя.
Эней со всех ног бежал по залитым кровью улицам обратно, к своему дому, а за ним, нелепо подпрыгивая и звеня, бежала его мать Афродита. Сейчас она больше беспокоилась не об Энее, которого хранили боги, а об его отце, её давнем друге Анхизе, которого Зевс никому не приказывал охранять, и которого из всех богов защитить теперь могла только она одна.
К счастью, они успели. Греки, стремившиеся ко дворцу, ещё не добрались до скромного домика на окраине города. Эней, не помня себя от волнения, вбежал в комнату отца. Там он застал свою жену Креусу с сыном Юлом. Они стояли у постели Анхиза, не зная, что им делать, как спасаться, где Эней, и что с ним случилось.
-- Анхиз! - закричала Афродита, вбегая вслед за Энеем. - Анхиз... - тихо повторила она, глядя на немощного беззубого старика, лежащего на постели.
-- Афродита! - с трудом двигая языком, промямлил он. - Ты совсем не изменилась.
