-- Я стараюсь во всём видеть главное, а главное - какие дети у неё будут, - Прометей ещё раз внимательно рассмотрел Фетиду, будто сравнивал её с каким-то эталоном. - Так вот, дети у неё будут выдающиеся. Её сын во всём превзойдёт своего отца. Во всём.
По доселе ясному небу чередой побежали густые облака. Зевс посмотрел на Прометея. Лицо титана в первый раз за весь разговор было совершенно серьёзно. Солнце скрылось за облаками.
-- Какого ещё отца он превзойдёт? Меня что ли? - сурово спросил громовержец.
В ответ Прометей снова расхохотался.
Тучи сгустились, где-то вдалеке сверкнула молния.
-- Знаешь, Прометей, что меня в тебе больше всего раздражает? Смех этот идиотский. Пока вести себя не научишься, ни на какое снисхождение не рассчитывай.
Впрочем, тот ни на какое снисхождение, видимо, и не рассчитывал. Он только ещё громче расхохотался. Ему нечего было терять: наказать его ещё больше было невозможно, а настроение Зевсу он своим смехом вконец угробил.
Не попрощавшись, громовержец оттолкнулся от скалы, одним рывком настиг Фетиду и решительно взял её за плечо.
-- Ах! - воскликнула она. - Это вы, Зевс Кронович! Как вы меня напугали! А я всё думала, что это за мужчина за мной гонится.
Зевс окинул её быстрым взглядом и отвёл глаза.
-- Дело у меня к тебе, Фетида, - сухо сказал он.
-- Я вас слушаю, Зевс Кронович, - страстно, с придыханием произнесла Фетида, теребя пояс своего спортивного хитона. - Как же здесь жарко! Я, кажется, вся пылаю!
Солнце выглянуло из-за тучи. В душе Зевса насмерть сражались две его божественные ипостаси: мужчина и политик. Политик победил, и солнце вновь скрылось.
Конечно, от Прометея можно ждать любой гадости, но врать он никогда не умел. Он сказал правду: сын превзойдёт отца. Зевс знал, к чему это ведёт, он ведь тоже когда-то превзошёл отца, и теперь Крон томится в Тартаре, а Зевс правит Олимпом.
Он в последний раз взглянул на Фетиду. Она смотрела на него страстно и преданно.
-- Замуж тебе надо, Фетида. За Пелея.
Нимфа тихо пискнула от неожиданности.
-- За смертного? Это вы так шутите? - осторожно спросила она.
-- Парень он хороший, - продолжал Зевс, глядя куда-то в сторону. - Внук мой, царь. Спортсмен тоже. Счастливо с ним жить будешь.
-- Не хочу я ни за какого Пелея! Не заставите! - взвизгнула Фетида и вдруг расплакалась. - За что? В чём я провинилась?
Небо озарилось яркой вспышкой.
-- Ты с кем споришь, Фетида! За кого скажу, за того и пойдёшь! Не добром, так силой!
Нимфа резко развернулась, закрыла лицо ладошкой и, громко всхлипывая, побрела обратно в Элладу. Зевс печально смотрел ей вслед.
Домой он вернулся уже под вечер. Тихонько прикрыл за собой дверь, зашарил в темноте рукой по стенке. Вдруг что-то полыхнуло во мраке прихожей. Комета с шипением пронеслась мимо головы громовержца, он едва успел увернуться от планеты второй звёздной величины, поймал налету звезду, отшвырнул в сторону и затряс обожжённой ладонью. При этом другой рукой он, изловчившись, схватил за запястье свою жену Геру, которая уже собралась ещё чем-то в него запустить.
-- Явился, кобель! Явился, козёл старый! - завопила Гера. - А ну, быстро всё рассказывай!
-- Про что рассказывать? - печально спросил громовержец.
-- Про что?! Про эту шлюху Фетиду, ох уж и доберусь я до неё!
-- Фетида не шлюха, - в голосе Зевса послышалась неподдельная боль. - Она за Пелея замуж идёт.
Гера перестала вырываться и замерла от неожиданности.
-- Как за Пелея? За смертного? Почему это?
Молния ударила прямо перед дворцом, и оглушительный гром потряс Олимп.
-- Потому, что я так сказал! Потому, что такова воля Зевса!
Метеорологический гнев мужа не произвёл на Геру никакого впечатления.
-- Так ты, братец, гнался за ней до самого Кавказа только чтобы сообщить эту свою волю? Какой-то новый вид спорта в нашей олимпийской программе.
-- Оставь меня, Гера, я устал, - сказал Зевс и, отодвинув жену, вышел из прихожей.
Весь вечер непрерывно шёл дождь. Тоненькие струйки лились уныло и безостановочно. Где-то вдали порой погрохатывало, но не грозно, а жалобно и печально.
В Дельфах, под сводами храма Аполлона три бога прятались от непогоды.
-- Разошёлся сегодня старик, - проворчал Дионис, разливая очередную амфору.
-- Переживает Кроныч. Это из-за Фетиды, - ответил Гермес. - Гонялся за ней всё утро, а потом велел выходить замуж за смертного, и теперь, вот, дождём горе заливает. Не понимаю, что там у него с Фетидой случилось, что она ему такого сделала?
-- Спрашивать надо, скорей, чего она ему не сделала, - похабно усмехнулся Дионис.
-- Хорош богохульствовать! Зевсу ещё никто не отказывал. Тут что-то другое. Хотелось бы узнать, что по этому поводу скажет дельфийский оракул.
-- Ближайшую неделю над всей Элладой проливные дожди, - неохотно отозвался Аполлон.
