-- Нектар и амброзию не предлагаю, - с гостеприимной улыбкой говорил Гермес, - но это вино, сделанное самим Дионисом, право же, не уступает по вкусу нектару. Это чтоб ты не сомневался, что на Олимпе тебя любят. А чтобы ты окончательно убедился в благосклонности богов, проси что захочешь. Впрочем, молчи-молчи, дружище Тиндарейчик. Богам и так известны все твои желания. Ты хочешь стать царём Спарты. Я угадал?
-- Да! - с жаром ответил Тиндарей. - Я...
-- Не надо ничего мне доказывать, - посланец богов улыбнулся очаровательной, одному ему свойственной улыбкой, полной доброжелательности и ласки. - Уж боги-то знают, что ты имеешь на это право, и что тут налицо ужасная несправедливость. А устранять несправедливости - любимое занятие богов, так что выпьем за это. Конечно, ты станешь царём Спарты очень скоро.
-- Спасибо, - пробормотал Тиндарей, - но...
Гермес удивлённо поднял брови.
-- ... боги ведь не делают ничего просто так, я думаю. От меня, наверное, ждут какого-то подвига. Я не отказываюсь, конечно, но я боюсь не справиться. Я не герой, в общем-то.
Бог милостиво усмехнулся.
-- Свой подвиг ты уже совершил, Тиндарей, дорогой ты мой! Какую жену отхватил, молодчина! И запомни, боги знают возможности каждого смертного и никогда не станут требовать от человека того, что он не в состоянии совершить. Я, по крайней мере, в тебе не сомневаюсь. Ты сможешь. Только... Тиндарей, тебя что, блохи кусают? Что ты всё дёргаешься? Я с тобой говорю, а ты отворачиваешься. Это не вежливо.
-- Я... Что там за шум?
-- Где? Не волнуйся, всё под контролем. Леда мило проводит время с белоснежной птичкой, пока мы с тобой ведём мужскую беседу.
-- Но этот лебедь... Что он делает с моей женой?
-- Ничего. Ничего такого, что ты сам с ней не делаешь.
Тиндарей попытался встать, Гермес нежно, но решительно вернул его на место.
-- На всё воля Зевса, - сказал он. - Раз Зевс такое допускает, значит так нужно.
-- Так этот лебедь..?
Бог многозначительно кивнул. Тиндарей растеряно опустил взгляд.
-- Какая честь...
-- Именно! - одобрил Гермес. - Ты нашёл очень верное слово. Это действительно большая честь, говорю без всякой иронии. Только не надо сидеть с такой кислой рожей, будто у тебя семейная драма. Это ведь не так. У тебя всё отлично: красавица жена, достойная богов, ты без пяти минут царь Спарты, и скоро у тебя будут дети - чудесные птенчики, полубоги всем на зависть. Этому надо радоваться.
-- Я радуюсь, - пробормотал Тиндарей.
За спиной у него послышался вскрик Леды, сразу после которого раздалось радостное клокотание лебедя.
-- Ну вот и всё, - сказал Гермес. - А ты боялся. "Не справлюсь", - говорил. А я в тебе с самого начала был уверен. Вот ты и царь Спарты. Молодец, заслужил. Кстати, всё это, - бог указал на накрытый стол, - вам с Ледой остаётся. Сейчас она к тебе присоединится, а мне, извини, недосуг - пора домой.
Он взмахнул крыльями сандалий и вспорхнул, догоняя уже улетавшего лебедя.
Они отлетели до ближайшей скалы и уселись на её краю, спугнув стайку голубей.
-- Ну как, Кроныч, хорошо отдохнул? - спросил Гермес.
Лебедь издал гортанный звук, исполненный глубочайшего удовлетворения.
-- Хороша девка!
-- Скажи, что не хуже Фетиды.
-- Хуже. Но всё равно хороша. А как там Тиндарей ко всему этому отнёсся?
-- Ну, ты ж знаешь смертных. Был в диком восторге, говорил, что это большая честь, звал снова приходить.
Зевс засмеялся.
-- Теперь главное, чтоб супруга твоя, Гера Кроновна не узнала, - продолжил Гермес.
-- Пустое! - махнул крылом Зевс. - Откуда ж она про это узнает?
Сказав это, он взлетел, и они вместе направились в сторону Олимпа.
На скале осталась только одна голубка, которая не улетела с остальными птицами.
"Действительно, откуда я про это узнаю?" - подумала она, смахнула крылом набежавшую слезу и вслух сказала: "Потаскуха ты, Леда, и дочери твои будут потаскухи. Никому они счастья не принесут, только горе будет всем, кто с ними свяжется: несчастья, война и смерть".
Охота Пелея
Олень появился перед охотниками неожиданно, будто сгустился из воздуха. Никто не видел, откуда он пришёл и как оказался на опушке прямо перед Пелеем. Пелей первый его заметил и бросился за ним, а потом долго преследовал, когда остальные охотники уже отстали. Олень стремительно убегал, скрываясь в чаще, а потом вдруг снова появлялся перед Пелеем, будто дразня его. Охотник и не заметил, как забрался в глушь, где он раньше никогда не бывал и понятия не имел, где это. Оленя он потерял, и побрёл наугад через кусты. И тут на опушке он вдруг увидел свою жертву всего в нескольких шагах от себя. На этот раз олень не убегал, а стоял спокойно. Ничто в нём не говорило об усталости, просто ему надоело бегать, и он остановился, насмешливо поглядывая на своего преследователя.
