-- Наглость греческих послов переходит всякие границы. Они не только выдвигают непомерные, ни с чем не сравнимые требования, но ещё и смеют угрожать нам, троянцам, которые никогда ни перед кем не склоняли головы. Вспомните, как мы отказали самому Посейдону, когда тот решился требовать оплату за построенную им стену города, мы не побоялись чудовища, которое наслал на нас в наказание надменный бог, мы отказали самому Гераклу, который убил это чудовище и набрался наглости требовать вознаграждение. Неужели те, кто не боялся брата Зевса - властелина морей и сына Зевса - величайшего героя, испугаются угроз этих жалких смертных? Нет, никогда! Согласись мы сейчас на их требования - кто знает, чего они захотят в следующий раз, почувствовав нашу слабость! Сегодня они требуют одну женщину, а завтра потребуют себе всех троянских женщин. Сегодня они хотят золото Менелая, а завтра захотят наше золото. Но этого никогда не будет! Не видать им ни золота, ни Елены! Мы отрубим их безмозглые головы и отправим грекам как назидание и предупреждение о том, что будет с теми, кто говорит с троянцами на языке силы.
Патриотическое возбуждение охватило троянцев.
-- Правильно! - закричал Деифоб. - Убить их и точка! Фига с хреном им будет, а не Елена!
-- И золото не отдавать, - поддержал его Антимах. - Своё добро беречь надо. Они не уберегли, а нам оно ещё пригодится.
-- Да вы совсем разум потеряли! - воскликнул Антенор, с трудом пытаясь перекричать обезумевших троянцев. - Как можно убивать послов! Мы же не дикари какие-нибудь. Приам! Гектор! Успокойте же их!
Но даже благоразумного Гектора охватил воинственный пыл.
-- Не запугают! - кричал он. - Пусть только попытаются победить Трою - будут иметь дело со мной!
К счастью, ни у троянцев, собравшихся на совет, ни у греческих послов не было при себе оружия, а то не обошлось бы без кровопролития. Шум утих только когда все посрывали голоса и устали орать. Когда, наконец, Приам смог говорить, не пытаясь никого перекричать, он сказал:
-- Мы хотели договориться, но ваша наглость лишила нас этой возможности. Нам ничего не жаль для друзей, но те, кто пришёл угрожать нам, ничего не получат. Мы не хотим войны, но мы её и не боимся. Так и передайте пославшим вас. Теперь благодарите Антенора за то, что уходите отсюда живыми. Совет окончен.
-- Спасибо, Антенор, - сказал Одиссей.
-- С нас причитается, - грустным голосом добавил Менелай.
Когда послы вышли из города, Менелай спросил у Одиссея:
-- Зачем ты стал им угрожать? Мы же почти договорились.
Одиссей сочувственно посмотрел на него.
-- Неужели ты и правда думаешь, что Агамемнон послал нас сюда, чтобы мы о чём-то договорились? После того, как он собрал всех греческих героев, снарядил флот в тысячу кораблей, принёс в жертву Артемиде собственную дочь, после того, как мы потеряли Терсандра и Филоктета ты хочешь сказать нашему войску: "Идите-ка вы по домам, я уже обо всём договорился"? Да над нами же в лучшем случае смеяться станут. Мы своё дело сделали: теперь все скажут, что мы хотели мира, а троянцы не только отказались вернуть Елену, но даже хотели убить послов, а значит война наша справедливая. Тысячи воинов пришли сюда сражаться - они бы на нас как на предателей посмотрели, если бы мы договорились с врагами. Думаешь, они здесь ради твоей жены и твоего золота? Про это все уже давно забыли. Перед ними целый город, полный золота и жён - здесь каждый получит то, что захочет, причём скоро - ты слышал, что обещал Калхант: Троя падёт за восемь дней, а ты думаешь только о себе.
-- Считаешь, мы действительно справимся за восемь дней? - с сомнением спросил Менелай.
Одиссей оглянулся на городскую стену и ответил:
-- Вряд ли. Но другие-то в это поверили. Война их разубедит, а мы нет.
Между тем Приам и Антенор остались одни в опустевшем тронном зале.
-- Не могу понять, что случилось, - сказал Приам. - Ведь вроде бы собирались договориться. И кто этот бородатый выскочка, который всех так завёл?
-- Я его в первый раз сегодня вижу. Я думал, что это ваш новый советник.
Когда Одиссей вернулся на корабль, из светящегося и переливающегося всеми цветами облака, видимая только Одиссею, выскочила Афина и с радостным визгом бросилась ему на шею.
-- У нас всё получилось! - кричала она. - Я знала! Я знала! Теперь будет война! Мы покажем этим троянцам, где раки зимуют! Этот Парис у меня землю есть будет! А как тебе мой образ? Скажи, никто не догадался, что это была я!
-- Конечно получилось, - с улыбкой ответил богине войны Одиссей. - Не могло не получиться, ведь тем, кто хочет войны, всегда проще между собой договориться, чем тем, кто хочет мира. Тем, кто хочет мира, нужно юлить, лицемерить, уступать, согласовывать разные мнения, а тем, кто хочет войны, нужно только лишь проявить непреклонность. Кто хочет мира - выглядит трусом, кто хочет войны - выглядит героем.
Протесилай и Лаодамия
