Новость о том, что троянцы отказались вернуть Менелаю жену и похищенное добро, хотели убить послов и сорвали переговоры, воодушевила греков. Гнев охватил даже самых робких. Даже у самых здравомыслящих вспыхнула святая ненависть к троянцам, не сделавшим им ничего плохого. Греческий флот двинулся к берегу. Полные нетерпения бойцы готовились высадиться, каждый рвался вперёд - к славе и к победе. И Ахилл, конечно же, был в первых рядах. Сжимая в руке копьё, он стоял на носу своего корабля и с напряжением смотрел на приближающийся берег, готовясь спрыгнуть на него, как только это станет возможно.
-- Погоди, мама, не до тебя сейчас, - сказал он Фетиде, которая, как обычно, в самый неподходящий момент появилась рядом с ним. - Сейчас война начнётся. Я должен быть первым.
-- Не вздумай! - закричала на него Фетида. - Первый, кто ступит на троянскую землю, погибнет в первом же бою.
Она сказала это достаточно громко, чтобы её слова услышали все вокруг.
Пророчество, произнесённое богиней, быстро разнеслось по кораблям и самым негативным образом сказалось на боевом духе греков. Конечно, каждый из них понимал, что может погибнуть в этом бою, но каждый надеялся на лучшее, конечно, каждый хотел заслужить славу первого, кто ступил на троянскую землю, но сделать возможную смерть верной смертью ради этого сомнительного достижения никто не рвался. Всё равно ведь никто не разберёт, кто из тысяч бойцов, одновременно спрыгнувших на берег, коснётся его первым. Никто кроме смерти. А получить награду из её рук никто не жаждал.
Когда весть о словах Фетиды дошла до Агамемнона, он на своём корабле проводил совещание со штабом. Агамемнон стукнул кулаком по столу, нецензурно высказался об Ахилле и крайне богохульственно об его матери.
-- Дура неугомонная! - добавил он. - Трепуха бессмертная! Во всё ей соваться надо. И где ж такое видано, чтобы мать воина в бой сопровождала! Вон, у Тлеполема Зевс громовержец дедушка. Ну, давайте, теперь он дедушку с собой притащит! Превратила армию в детский сад, и слова ей не скажешь - обернётся рыбой, и поминай как звали. А только отвернёшься - она снова тут как тут. Гадит за спиной, пораженческие настроения распускает, сынку своему на мозги капает. И уж непонятно, я тут командир или эта вертихвостка. Поймаю когда-нибудь - уху из неё сварю!
Послышался кашель. Это взял слово Нестор - царь Пилоса, старейший из всех греческих командиров. Ни один грек не знал, сколько ему лет - тому числу, какое он сам называл, никто не верил, а когда он родился никто не помнил. По его же словам, он всех нынешних царей в колыбели качал и даже помнил, как его собственный отец учился ходить. В бою от него вряд ли мог быть толк, но он утверждал, что не пропустил ни одной войны за всю историю Эллады, и вовсю храбрился, говоря, что старый конь борозды не испортит, а молодые нынче всё равно воевать как в старые времена не умеют, так что и он - в старину богатырь знатный - на что-нибудь ещё сгодится. Польза от него, впрочем, была: на любой случай у него была в запасе интересная история из жизни, рассказывать их он умел хорошо, и с ним было не скучно долгими походными вечерами.
-- Ты, Агамемнон Атреевич, командир, конечно, выдающийся и в разных предметах толк знаешь, но в гневе иной раз забыться можешь и слова такие говоришь, какие знаменитому полководцу говорить не следует. Можно иной раз крепкое слово сказать о подчинённом, а то и о начальнике - я сам в своё время этим часто грешил. Был, например, случай, о котором я сейчас рассказывать не буду, поскольку время неподходящее и к пустой болтовне не располагающее. В такое время надо кратко свои мысли выражать, что я сейчас и сделаю. Так вот, негоже, Агамемнон Атреевич, о богах такие слова говорить, как если бы они нам, смертным, подобны были. Они, боги, не нам чета. Они нас во всех отношениях превосходят: они мир сотворили и всем в нём правят, от них всякий порядок на земле пошёл, а если какие их поступки нам не понятны, так это только по скудоумию нашему. Значит, нам это понимать и не положено. Вот, взять к примеру...
-- Да что ты такое говоришь, Нестор Нелеевич! - перебил его Агамемнон. - Это Фетида-то мир сотворила? Не смеши меня - она и кашу варить не умеет! Какая она к аидовой матери богиня! Обычная нимфа, каких на любом болоте пара дюжин. А гонору и впрямь будто только что с Олимпа спустилась.
